Черный айсберг

Марина чувствовала, как хотелось Сотниковой поговорить на тему любви и морали, когда Славик умчался, но на пустые разговоры времени не было совершенно. Поэтому она сыграла на опережение:

– Не беспокойтесь, Мария Дмитриевна, все будет пучком.

И пока интеллигентная женщина размышляла, хорошо это или плохо, если «все будет пучком», она с увесистым пакетом выпорхнула из лаборатории. Соваться самой в архив с товаром поостереглась: вдруг там кто-то из Лоркиных крыс. Догадаются, кто Лорку шмотками снабжает, и разнесут по всему институту.

А ей это надо?

Зайдя в лабораторию напротив, Марина пожаловалась на повисшего на телефоне начальника и попросила разрешение у соседей позвонить по их аппарату. Попав на Лорку, назначила ей встречу в курилке на лестнице.

Девчонки пришли в курилку почти одновременно. Марина развела ручки пакета в стороны, и Лорка увидела вложенный в него второй пакет с вещами.

– Для конспирации, – последовало пояснение. – На случай, если какая из твоих крыс утром видела, с каким пакетом я в институт входила.

Он яркий, запоминающийся.

– Как в детективе, – хихикнула Лорка.

– Значит, я тебе здесь на бумажке цены набросала. Что сверху накинешь твое, – провела короткий инструктаж Марина. – Сейчас я аванс получу и с концами свалю, потому как шеф в колхоз собраться отпустил. За бабками к тебе домой вечером подскачу.

– Про колхоз ты это серьезно?

– Конечно. Мне сегодня на день рождения к Володе. Должна о подарке позаботиться, себя в порядок привести, потому повод был нужен, чтобы пораньше отчалить.

– А завтра-то как? Неужели поедешь?

– Что я совсем ку-ку? У меня тетка врач, больничный оформлю. Пусть Бабенко едет, в нем лошадиных сил как у трактора. Нефиг этому бегемоту липовым радикулитом прикрываться.

– Бабенко – вождь общественности, а вожди в колхоз не ездят.

– Ты права, выкрутится. – Марина посмотрела на часы. – Ладно, черт с ним. Мне Славик очередь в кассу занял, не пропустить бы.

У самого окошка кассы сгруппировались Лоркины крысы и алела мощная холка Бабенко.

«Ах, вот ты в какой местком торопился!» – усмехнулась Марина, высматривая в очереди Славика. Получив аванс – пятнадцать трешек и одну пятирублевку с особым запахом, свойственным долго ходившим по рукам купюрам, – равнодушно сунула его в кошелек. Пряча кошелек, почему-то вспомнила поговорку о том, что деньги не пахнут, и не согласилась: очень даже пахнут, притом противно.

От кассы отошел Славик.