Движение прозрачной пустоты

– Говори, что ты оборванец, а мать твоя – сука брюхатая, – сказал Генка и толкнул Сережку ногой.

– Не буду, – вытирая рукавом кровь, хрипел Сережка.

– Не будет он, тогда будем бить, пока не скажешь. Давайте, ребята, пинайте его.

– Стойте! – Женька бросила портфель. – Четверо на одного. Не многовато ли? – она подошла к ним поближе.

– Ой, Сиротка! – повернул голову Генка. – Шла бы ты мимо и не вмешивалась в наши дела.

– А то что? – спросила Женька.

– А то и тебе достанется. Да, ребята? – заржал Генка.

– Ну, конечно. Вас же четверо. Вы смелые, когда стаей. А если по одному?

– С тобой, что ли? – демонстративно сплюнул Генка.

– Да хоть и со мной, – не отступала Женька.

– Женя, не вмешивайся, пожалуйста, – почти прошептал Сережка.

– Вот видишь, тебя просят, – издевался Генка.

Генка Журов был сыном председателя колхоза. Семья жила в достатке. В его четырнадцать лет он ездил на собственном мотоцикле, а по вечерам на лавочке собирались подростки и слушали магнитофон. Дома был цветной телевизор, единственный на всю деревню.

Мальчишки к нему тянулись, завидовали и боялись. Вообще он был царь и бог. Вожак стаи. Никто не смел ему перечить. Любой мог быстро лишиться его расположения и стать изгоем.

Вот только Женька была не из робкого десятка. И Генка об этом знал. С такими ребятами, как он, она не водилась. Она вообще ни с кем не водилась. Жила сама по себе.

В свои тринадцать лет Женька многое умела. Ходила на охоту, рыбалку и могла ездить на настоящей машине.

К ней с уважением относились даже взрослые мужчины. Она была физически крепкая и выносливая не по годам. Очень смышленая. Отец всегда ей гордился.

Отец вообще ее многому научил: колоть дрова, косить сено, стрелять, себя защищать. Казалось, зачем все это маленькой девочке нужно? Было ощущение, что он чего-то не успеет. И не успел.

Свое прозвище Сиротка она получила после гибели своих родителей. Отец и мать повезли старшую сестру в районную больницу. По дороге в них врезался грузовик. Все насмерть сразу.

Водитель заснул за рулем.

После смерти родителей Женька замкнулась в себе и почти год ни с кем не разговаривала. Как-то сразу сильно повзрослела. Ее даже хотели определить в детский дом. Сказали, что бабушка уже старенькая и ей не положено оформлять опекунство над девочкой. Приехала целая бригада социальных работников. Женька твердо сказала, что в детский дом не поедет, и ушла в лес. Вернулась только через три дня.

За нее вступилась вся деревня.