Карантинный Блок. Стихи

Есть для свиданий с прошлым —

«Ласточки» на вокзалах,

Для разговоров долгих – мессенджеры и чат.

Это назад лет десять сердце огнем терзало,

Чувства с ума сводили. В тридцать они молчат.

«То ли вешать, то ли вешаться…»

То ли вешать, то ли вешаться

Нам судьбою суждено.

Смотрим в небо на Медведицу

Через грязное окно.

Мертвых звезд огни зернистые

Ничего не говорят.

Зря им молимся неистово,

Ловим их ответный взгляд:

Вдруг для дел великих избраны

И не зря отмерен срок?

Ждем, что нам укажут истинный

Путь средь множества дорог.

«Это сначала было больно и горячо…»

Это сначала было больно и горячо.

А потом пришла амнезия или усталость,

Стёрла шрамы с кожи, сжала на миг плечо,

Прошептала: «смотри, ничего почти не осталось».

Как огонь утих, как волна откатилась прочь,

Как закат пылающий в сумерках растворился.

И вокруг тишина, вокруг пустота и ночь.

Даже трудно вспомнить, отчего так страдал и злился.

Проведешь по коже: гладкой и неживой,

Хоть рубцов не видно – не чувствует и не дышит.

Начинаешь жить – разумом, головой,

Раньше спать ложишься, поёшь все реже и тише.

Ночь внутри оживает множеством голосов,

Жаждет вновь столкнуть в живое пёстрое пламя.

И сансары крутится, крутится колесо,

И ты снова берешь безжалостный жар руками.

«Добежала, рухнула оземь…»

Добежала, рухнула оземь,

Захлебнулась в потере силы.

«От чего ты бежала?» – спросят.

Я не знаю, что это было.

То ли страх пустоты и боли,

То ли близкий провал могилы.

Я могла себе бег позволить

И не помнить, что это было.

Я себя растеряла в беге,

Я и радость, и грусть забыла.

Я тоскую о человеке,

У которого это было.

Жаль

Это даже не лень – просто злость и немного усталость,

Ежедневные срывы и ветер с залива до слез.

И так пусто в душе – будто в ней ничего не осталось,

Бесконечная пустошь и северный жгучий мороз.

Скинь все лишнее, детка, – режь длинные ногти и косы,

Первый враг и последний из зеркала мрачно глядит.

Больше некогда спать – снова Зимний штурмуют матросы,

Снова жар революции яростью плещет в груди.

Вспоминай, для чего ты врывалась в отчаянье улиц,

Почему свои голые руки совала в огонь…

Лишь бы снова с победой соратники не разминулись,

Не забилась под ногти и кожу тоскливая вонь.