ЗЕРКАЛО

– Машка, ты испекла пироги? – не унимался хозяин дома.

– Не до пирогов мне нынче, заехала в кафе на Горького, там они самые вкусные в городе, решила вас порадовать.

– И правильно, что не пекла, иначе ему пришлось бы бросить меня и жениться на тебе, – затараторила Лена.

Подруги расцеловались. Машу тут же стали заваливать вопросами о съемках нового сериала, о спектаклях в театре, кто-то сетовал, что она бросила работу на телевидении. Она отшучивалась, не забывая при этом по-актерски блистать на подмостках загородной площадки, чем вносила явное смятение в мужские сердца.

Яркая, темпераментная, общительная, жизнерадостная – она, как магнит, притягивала к себе слушателей. Вот и сейчас Маша с вдохновением травила новые театральные байки и анекдоты.

– Машуня, расскажи лучше о джазовом фестивале во Львове. Ты поедешь туда этим летом? – интересовался Олег.

– Мария у нас теперь еще и музыкант, – выпалил

Никита, – скоро мы все услышим ее в качестве крутой барабанщицы.

Маша оглянулась на Никиту и хитро приложила палец к губам.

– Это же тайна.

– Ну раз Никита знает, значит уже не тайна. Давай, колись, что ты там еще затеваешь?

Лена явно была заинтригована.

– Я не волшебник, а только учусь. Барабаню по вечерам два раза в неделю. Этот экспириенс может пригодиться для новой роли. Но вы же знаете, актеры – народ суеверный, пока не воплотилось во что-то конкретное, я молчу.

– Рада, что у тебя такой шквал предложений.

Лена обняла подругу за плечи.

– А давайте выпьем за Машу, – предложил Никита, – мы еще будем гордиться, что сидели с ней за одним столом.

Все дружно выпили. Олег вынес из дома гитару и протянул ее Марии.

– Спой-ка нашу, казачью!

И полилась над лужайкой «Не для меня».

Маша была прекрасна. Ее сильный голос вводил в гипнотическое состояние. Мужики хмелели без вина. «И сердце девичье забьется с восторгом чувств не для меня», – тянули они на разные голоса.

Вика наблюдала за Никитой.

Он стоял чуть в стороне от стола и, закрыв глаза, слушал. Когда Маша закончила петь, все дружно бросились чокаться, пить за непостижимую славянскую душу, благодарить певицу за то, что разбередила сердца. Никита подошел к Маше.

– За тебя, дорогая, умеешь ты задеть за живое.

Он поднял свой бокал. Маша что-то тихо ответила. Ее ответ был адресован только ему, да и смотрела она только на него и когда говорила, и когда пела. Этого нельзя было не заметить.