Мгновение и вечность

Но это делала не наша Родина, не наша Россия!

В разные исторические периоды приходят к власти упыри, может для того, чтобы мы увидели где свет, а где тьма.

Чтобы мы осознали, что самое большое счастье в жизни – честное добывание хлеба, семья и любовь.

Увидели бы как вредно излишество! – Ведь только оно позволяет предаваться праздности, и, больше того, изобретать разные разрушительные снаряды и другие тренды. Только праздный ум, не обремененный добычей куска хлеба, может позволить такое.

Невольно вспоминается учение Иисуса Христа: «Земляне, одним днем живите»!

Я своеобразный атеист.

Не хочу быть сатанистом!

Главное в жизни – простое человеческое счастье!

Но! … Пахарь, в посильном труде, добывший хлеб и вскормивший своих детей, не менее, а то и более, счастлив, чем богач, обворовавший пахаря и купивший себе супер-яхту.

Не дано богачу, постичь счастье пахаря – Главного Человека в человеческом муравейнике!

Поэтому, я не зло, а лишь с удивлением, смотрю на Мир стяжателей и подлецов.

И ещё удивлён, что сильные мира, насаждая философию золотого тельца, не видя, сами указывают прямую дорогу в Ад, куда и движутся вместе со всеми.

Если не обратимся к Богу – другой дороги нет! Самое главное изобретение человека в том, что он изобрёл Бога и Грех, и отодвинул на какое-то время Апокалипсис.

Так говорит во мне атеист.

Этот сборник в поэтической форме, не навязчиво, пропитан моей, странной атеистической идеей. И из него постепенно уходит любовная лирика.

Справился ли я, судить Вам.

    Николай Колос

ФИЛОСОФСКАЯ ЛИРИКА

Я бреду… просто так…

Я, глубокий старик, новым миром почти уничтожен…

И вся прежняя жизнь – листопада гноящийся ком.

Что копилось во мне, никому, даже мне, не поможет,

Только можно съязвить, что я прошлой мистерии лом.

Пусть во мне ещё есть здравых мыслей и трезвости сила,

Ещё в сердце тепло, несгибаема вера моя —

Но когда я умру, то заросшая мхами могила,

Будет краше меня… и свежей чем сегодняшний я.

Этот мир без меня будет чем-то по-своему чище,

Частоты моих дум, моих слов, в нём уже не понять! —

И он будет творить непонятно враждебную пищу,

Ту, что мне никогда, пока буду я жив, не принять.

Я по скверу иду… он аллеями с детства знакомый.