Избранные нетленки в одном томе

Ведь поэт – это гордость природы,

Это высших миров благовест,

Это раб и хранитель свободы;

Всё, что есть у него – это честь!

Не старайтесь обидеть поэта

Злобно брошенным словом «рифмач»:

Ведь в четырнадцать строчек сонета

Он вместил ликованье и плач.

Он сумел умереть и родиться,

И опять умереть и восстать,

Чтобы вам озаренья частицы

В виде музыки строф передать.

Не гоните вовеки поэта —

Он анафемы не заслужил.

Если пел он порывами ветра,

Значит, Бог эти песни сложил.

«И в строках, и в строфах, и в песнях, и в одах…»

И в строках, и в строфах, и в песнях, и в одах

Стремленье к свободам, как будто в свободах

Спасенье от мыслей и нудности быта,

Возможность уйти от людей и событий:

Напрасны старанья, напрасны труды —

Пустое усилье – толченье воды.

В заоблачных высях, в надзвёздных мирах

Витают и гений, и люмпенский страх.

И здесь, на Земле, от погоды к погоде

Ты дань отдаёшь несвободной свободе;

И нервные клетки казнишь ежечасно,

И больно тебе, и от боли ужасно.

И вот уже сам ты бежишь от свобод,

Обходишь стремнину, надеясь на брод.

А там уже толпы таких же, как ты,

Тщедушно отвергших опасность мечты.

И, в очередь встав, ты почувствуешь тылом,

Как кто-то тебе уже дышит в затылок.

И вновь на бумагу наносишь у брода

И строки, и строфы, и песни, и оды…

ДАБЛРУБАИ

Я однажды пошёл к мудрецу-старику,

Чтоб узнать, сколько лет мне дано на веку

И какую мне Бог уготовил награду —

Благоденствия рая иль ада тоску.

И сказал мне старик, наблюдавший в саду,

Как усердно пчела предавалась труду:

«Коль пришёл ты ко мне только этого ради,

Ты – мертвец! и уже пребываешь в аду».

«Пронеслось. Улеглось. Отзвучало…»

Пронеслось. Улеглось. Отзвучало.

Но душа не смогла отойти

В предрассветный туман и начало

Своего рокового пути.

Избивали её оголтело,

Издевались над ней, как могли,

Но она не покинула тело,

Но она не ушла от земли.

Но из бездны мучительной боли

Для души без конца извлекал

Вдохновенье живительной воли

Недоступный любви Идеал.

И душа, отвергая соблазны

Мимолетных утех и ночей,

Ежедневно летала на казни,

Изумляя своих палачей.

Потому и в туман, и в начало

Своего рокового пути

Не вернётся она, Идеала

Не сумев чистоту обрести.