Дуры

– Малина, это неэтично, – встряла Дина.

– Зато работает, – ответила Марина и схватила с дивана хлопушку: – Вот скажи, зачем ты её приволокла? А если бы он ударил тебя? – Марина попробовала палку на подушке от дивана. От резкого хлопка Тамара вздрогнула. В её глазах промелькнул ужас. Дина покрутила пальцем у виска:

– Малина, скисни! Костюков морально устойчивый.

Тамара кивнула, соглашаясь, Марина скептически улыбнулась, Жанна закатила глаза:

– Власова, ты мне сейчас напомнила анекдот про октябрят:

«? Дедушка Ленин, а можно ли носить звёздочку, если в строю ходишь спиной вперёд?

– Можно, но тогда значок нужно цеплять на спину не слева, а справа».

Подруги уставились на Глинкину. Ольга почесала нос:

– Где смеяться?

– При чём тут Ленин? – Стасова встала, руки в боки. В анекдоте прослушивалась хула советского строя, а этого Марина никак не любила. СССР гарантировал человеку счастливое и обеспеченное существование, где жили, не сражаясь за клиентов, не ломая голову, как избежать налоговых проверок, не гадая, в чём держать деньги.

Их у граждан было одинаково немного, но на насущное хватало.

– Жанка, ты как обычно мудришь. При чём тут звёздочка? – Дина забрала у Стасовой выбивалку, тюкнула ею подушку.

– При том, что ты, Динка, тоже дура, – незлобно ответила Жанна. Ругательное слово определяло не категорию, а состояние. Забрав палку, она сунула её Ольге и сделала знак унести.

– Почему – тоже? – заерепенилась Власова

Глинкина постучала Марине по лбу:

– Да потому что, – Глинкина три раза ткнула указательным пальцем себе в лоб: – Малина Вареньевна, Дина Леонидовна, думайте черепушками.

Чтобы Стас ударил Тамару? Да никогда! Оль, захвати из холодильника «Фраголино», – крикнула Жанна школьной подруге вдогонку и стала выкладывать на стол пакет с огромными манго и другие бутылки. Она только вчера вернулась с Бали. Дина взяла первую, прочла название, заворчала. С маленьким фонтаном на макушке и каштаново-кремовыми прядями Власова напоминала капризную тибетскую собачку ши-тсу.

– Жанка, лучше бы ты принесла «Просекко». У него перляж лучше, – она дунула в звенящий от чистоты стакан, пугая сидящих на стенках микробов своими бациллами.

– Научила я тебя, Динка, на свою голову! Пей, богема, и не вякай! Будут тебе и перляж, и перд. ж, – проворчала Жанна, подыскивая в шкафу подходящий нож. Огромные манго, каких не бывает в столичных магазинах, густо пахли даже через кожуру.