Маяк и смотритель

Я так устал от этой смены! Плыть сквозь безбрежность, в трюме круглого парома, где тошнота – всего лишь меньшая из болей, гораздо тяжелее удержаться на окровавленной, людской площадке плаца, где все – противники на игровой консоли. А я хочу лишь написать тебе истории, как плакать хочется сильнее от хорошего, как всем замёрзшим никогда не хватит розжига и как Луна ложится в волны на Босфоре. Когда реальность била в двери молчаливо, стремясь конфисковать в нас настоящих,

на самом деле, я писал нам чёрный ящик,

не слишком веря, что в игре мы ещё живы.

    3.10.2016

«Я никогда не чувствовал разницы…»

Я никогда не чувствовал разницы:

кто жмёт на газ, кто лежит на асфальте,

когда у всех одинаково боли,

всего лишь разный фасон и структура.

Я брал свою в непослушные пальцы,

кормил тобой, говорил всем «Отстаньте»,

писал сюжет, уходил в подполье,

и так рождалась литература.

Но я умел бы намного большее,

если бы что-то помимо страданий

впускал в свой замысел, вечно скомканный,

политый кровью и гневным залпом;

Ведь снег бросал ледяное крошево

в овалы лиц и фасады зданий,

но кто-то шёл, разрывая коконы,

и не боялся туманного «завтра».

Ведь кто-то в мире умеет быть честным,

влюблённым, добрым – да сколько есть качеств,

дающих силы прожить эту вечность,

идти под солнцем, не сбавив шагу.

Но я хочу свою чёртову бездну,

и пусть никто меня не оплачет,

когда коротенький срок до конечной

я запираю свой ужас в бумагу.

Боясь покинуть черту и пораниться,

страшась увидеть в движении истину,

прикинусь сытым в голодном племени,

уйду от всех, починю всё, что сломано.

Я никогда не чувствовал разницы,

это и есть причина спасти себя,

ведь я лежу на асфальте времени,

кричу на мир: «Не дави. Пожалей меня»,

а он жмёт газ

и летит в мою сторону.

    4.08.2016

Мастер крушить

Что ты тянешь мне в руки? Неужто это душа? Эй, полегче, приятель, держи там, где следует, строго, в сухом месте, при комнатных градусах, пусть её ржа не коснётся, так же, как жар постороннего вздоха.

Это надо ведь с этой душой, как с фарфором, плестись по гвоздям, по углям, осторожничать в речи и темах. В детстве мальчик соседский залез видеть небо на тис и лишился души, подчистую отдал её небу. И сейчас у него звездолёт и космический нюх, вот и думай теперь – мы убьёмся всем тем, что искали.