Собрание сочинений. Том четвертый. Рассказы

Однажды утром, во время репетиции, во время технического перерыва при смене декораций на сцене, он перекрестился, да взял и пошел к самому Сурову в его директорский кабинет. «Господин директор, я осмелюсь просить у вас руку и сердце вашей младшей дочери Майи» – примерно так.

Старый Суров от великого изумления выронил одновременно ручку, которой только что записывал и выронил изо рта сигарету, которая дымилась, упав на пол. Он позвал жену свою, старую бухгалтершу из смежной комнаты и сказал:

– Послушай Мария, нет, ты послушай только, что говорит этот молодой человек, артист Петр….

Когда Суров говорил на «вы» – это не предвещало ничего хорошего, как знали все артисты труппы. Это значило, что он не просто злился, он был возмущен до предела.

Душа у Петра дрогнула, но все-таки, прижав руку к сердцу, он поклонился кивком головы и сказал:

– Дорогая, Мария Александровна, я сейчас осмелился и имел счастье просить у господина директора руку и сердце вашей прекрасной….

Мария Александровна мгновенно вскипела:

– Как! Он «осмелился»! Этот нищий комедиант! Выброси сию же минуту этого негодяя из труппы из театра, чтобы им даже не пахло больше рядом! —

Но старый Суров одним коротким поднятием ладони заставил её успокоиться:

– Тише! —

Мария Александровна сразу поняла, что директор намерен немного позабавиться, и замолчала.

Все это слышали все артисты, которые собрались у тонкой двери кабинета директора в коридоре, тут же были и обе дочери его.

Старый Суров, не торопясь, поднял с пола свою сигарету и старательно вновь затянулся. Утопая в клубах табачного дыма, начал он пробирать Петра едкими, злыми словами. Так, например, сытый и опытный кот подолгу играет с мышью, полумертвой от ужаса.

Как это Петр мог додуматься до идеи жениться на дочери директора театра? Или он не понимает, что расстояние от него до семьи Сурова будет больше, чем от Земли до Луны? Или, может быть, Петр замаскированный барон, граф или принц, у которого есть свои замки? Или он переодетый миллиардер? Или у него в Америке есть собственный театр вместимостью в двадцать тысяч зрительских мест, но мы об этом не знаем?

А еще, может быть, не свихнулись ли у Петра мозги набок при неудачном падении в оркестровую яму со сцены? Только сумасшедший человек или круглый идиот может забыть до такой степени свое место.