Собрание сочинений. Том четвертый. Рассказы

 —

Наталья вышла вслед за ним на крыльцо…

____________________________

В конце зимы Геннадий Дмитриевич купил машину. Деньги от продажи дома помогли. Выехали они, когда совсем уже высохло на улицах. Прокатил свое семейство по городу. Потом через реку доехали до своей дачи в шесть соток, где домик стоял, построенный быстро из материалов, купленных на те же деньги от продажи дома.

– Знаешь, ведь завтра родительский день? – вера в Бога стала возвращаться к народу и уже церковные праздники и дни стали у всех «в моде».

– С чего ты об этом? – спросил он у своей жены удивлённо. Религиозные дни он и не знал никогда.

– Михайловна, соседка, заходила и сказала. Надо бы к отцу съездить на могилку. Ни разу не были. —

Отцовскую могилу нашли не сразу. Прибавилось около неё, затеснили другие. Подошли к оградке. Помешкали, прежде чем открыть калитку. Вошли. Геннадий Дмитриевич глядел на потускневший отцовский портрет, и тот, чьи черты хранила эмалированная пластинка, виделся совсем чужим.

– Когда ты посадил? – жена указала пальцем на тонкий безлистный прутик, торчавший справа у входа, у самой калитки.

– Я? – удивился Геннадий. Он даже не заметил серую веточку. – Я? Нет, это не я. Это наверно, она, Наталья, – Геннадий Дмитриевич впервые назвал имя женщины, и оно теперь неразрывно стало с именем отца, хотелось бы того сыну или нет.

Это росла рябинка, такая же как посажена была отцом в палисаднике у дома. У него задрожало внутри. И поднялась обидой в душе его досадная признательность к чужой женщине.

К горлу поднялась жалость уже к себе. Геннадий Дмитриевич по-иному совсем всматривался в отцовский портрет на железной пирамидке, и другой, не похожей на прежнюю, замерещилась ему его дальнейшая жизнь. А над могилой и над ещё не разродившейся зеленью землей бился сизым трепетом весенний день…

    Конец.

Майя

Эту театральную историю рассказал мне мой приятель недавно в выходные, на рыбалке, когда мы ночевали на берегу у костра без палатки, как любители-рыболовы. Мой приятель, славный артист местного провинциального театра. Я передаю её, как могу и как умею; конечно, мне не удастся передать всей прелести свободной русской речи и всех чувств, выражаемых жестами и мимикой на лице рассказчика под серебряным лунным светом и в отблесках пламени костра.