Обратные вспышки

Все наблюдали. Внутри Саши искрилось самодовольство. Он вырисовывал свой псевдоним, прозвище, которым сам себя и наградил.

Саша не ведал, насколько опасно разрисовывать стены. Он и не догадывался, что через полгода за рисунок не в том месте ему разобьют нос, и кривая перегородка вместе с хроническим насморком останутся на всю жизнь. Краска на стене выцветет или ее закрасят, в конечном счете рисунок исчезнет, а сломанный нос – нет.

– Классно получилось! – сказал Митя, – я тебя познакомлю с пацанами, ты, наверно, слышал о них.

Он назвал несколько имен и, конечно, Саша слышал о них. Это известные ребята, которые много лет расписывали центр города. Началось и его восхождение на Олимп. Краска закончилась, и всё вернулось восвояси.

В стороне сидели двое парней на краю крыши, свесив ноги. Боли не почувствуешь, все накачаны алкоголем. А если выживешь и останешься калекой? Саша отмахнул мрачные мысли и подошел к краю. Он аккуратно заглянул вниз. Глаза забегали, голова немного закружилась. Казалось, земля так рядом и в то же время так далеко.

Больно не будет. Нет ни будущего, ни прошлого, только это мгновение. Минута настоящего времени. Только она и будет.

Стаканы наполнились.

Никто не заметил, как солнце скрылось за бугор, и летний день сменился поздним вечером. На крыше появился какой-то мужчина. Выглядел он как подсобный рабочий продовольственных складов. Он озирался, будто выискивал кого-то. Никто не заметил его появление. Все продолжали веселиться до тех пор, пока этот мужчина не выкрикнул:

– А ну свалили все отсюда!

Гулкая тишина ударила в уши.

Все стеклись в кучу и зашептались. Даня отошел в сторону с этим типом и долго разговаривал, размахивая своими обезьяньими руками. Саше казалось, что сейчас будет насилие. Он оглядывался на парней, которые уже чесали кулаки. Даня вернулся.

– Да это мой сосед, – сказал он, – у него квартира прямо под нами, у него там все вверх дном. Я сказал, что мы отойдем на то место, – он указал пальцем на стык двух домов, – там никто не живет.

Мы тихонько перебрались и продолжали смаковать вечер, но жар веселья давно пошел на убыль. Саша думал, куда ему пристроится, ведь с таким видом идти домой нельзя. Вряд ли он протрезвеет по дороге. Но куда податься? Настигло озарение. Саша вспомнил про соседа с другого подъезда. Было бы удобно припереться к нему, а утром незаметно прошмыгнуть домой. Перегар за ночь выветрится. Остается сделать звонок.

Гудки.

Холодные и беспросветные гудки.