Мёд

Спустя пару минут из соседней комнаты до Олега стали доходить уже знакомые голоса, превратившие их секс в производственный процесс. Ну или в скучный футбольный матч, на котором было так тихо, что игроки слышали разговоры зрителей.

– Здравствуйте, и снова здравствуйте! – Олег различил тихий детский голос. – Мы за старое и никак не угомонимся! Мы наяриваем, как только наступает ночь!

– Наступает ночь, просыпается мафия, – раздался второй голос – тоже детский. – Мафия просыпается, все снимает и ничего не надевает.

– Не надевает, не надевает! – задорно, но с раздражением произносил первый. – Такими темпами мы действительно разрастемся до мафии. Связанные одной кровью. И долгами, Олег!

Олег снова посмотрел на дверь, ведущую из зала в соседнюю комнату. Жена ухватила его за шею и поцеловала.

– Не останавливайся, – сказала она.

Олег сполз по дивану чуть пониже.

– Долгами, ну и кровью, само собой, – снова звучал голос первого. – Ты, Олег, молодец, вылечился, а она? Ты знаешь, что у нее? Сколько раз ты ее просил сдать кровь, и что? Ей некогда, у нее работа, потом у нее сессия.

А ты веришь ей, Олег!

– Верит-верит, – появился новый спикер: его голос был похож на детский, но звучал слишком строго для ребенка. – Наверное, поэтому все время подбегает к ее телефону, как только она его оставит. Надеется, что успеет до блокировки – пока экран не погаснет.

Олегу показалось, что все трое засмеялись.

– Связанные одной кровью и долгами. Так вместе пойдем грабить банк.

 – Олег узнал голос того, кто всегда говорил первым.  – Нас, судя по всему, со временем будет много. Ограбим банк или магазинчик какой, а потом еще один. С твоими аппетитами, Олег, – и это во всех смыслах можешь понимать – мы долго не остановимся. И даже если кого-нибудь из нас подстрелят во время ограбления – не беда! Олег еще заделает, ноль проблем!

Трое снова засмеялись, а Олег почувствовал, точнее, он точно знал, что именно сейчас появится еще один голос.

Так и произошло.

– А, родной ты наш человек, двенадцать часов, и ты как штык! Ты штык-то протер, как тебе в рекламе советуют?

Теперь смеялись четверо. Четыре детских голоса. А тот, что говорил последним, – Олег представлял его мелким хулиганом, с разбитыми локтями и злым лицом, – продолжал:

– Когда же ты, батя, научишься надевать гондон, гондон ты наш, тоненький? Хоть тоненький надень, что ты выкобениваешься! Мы тут скоро задохнемся.