Когда начинается всё самое интересное

Её любимая А Comme Amoure в исполнении худого помятого мужика с седыми космами звучала не хуже, чем у самого автора, знаменитого французского пианиста Ричарда Клайдермана.

Подойдя ближе, Ольга окинула музыканта долгим внимательным взглядом, словно пытаясь под возрастным слоем уловить некогда любимые черты.

«Боже, неужели Антон? Тот самый Антон Ковальский, сокурсник по консерватории, из-за несчастной любви к которому она двадцать лет назад пыталась покончить с собой? Не может быть, как этот лучший ученик по классу фортепиано, участник международных конкурсов, которому все прочили блестящее будущее оказался здесь, в подземном переходе? Нет, не мог златокудрый красавец польских кровей по прозвищу Шопен так опуститься».

– Что изволит мадам? Любой каприз за ваши деньги, – оценивающе взглянув на красивую ухоженную женщину, наигранно лакейским тоном обратился к ней музыкант.

– Сыграйте эту пьесу ещё раз, пожалуйста.

Нежная мелодия зазвучала вновь, и, глядя, как длинные тонкие пальцы ласкают клавиши, Ольга невольно перенеслась на двадцать лет назад, в один из классов московской консерватории, когда она точно также смотрела на эти руки и мечтала только об одном, чтобы их обладатель Антон Ковальский обратил на неё хоть чуточку внимания.

Следует признать, что её сильное чувство во многом было спровоцировано именно музыкой – так эмоционально, так искренне, как Антон Ковальский не умел разговаривать с роялем никто. Даже знаменитую A Сomme Аmoure он исполнял лучше самого Ричарда Клайдермана.

Услышав, как рассыпается на сотни звенящих брызг кульминационный аккорд, Ольга отбросила все сомнения – да, этот потрёпанный мужчина именно он, Антон Ковальский, неповторимую манеру исполнения которого она узнает из тысячи, потому что двадцать лет назад целых десять дней, точнее всего десять дней, эта мелодия звучала только для неё.

Всё случилось весной, в конце четвёртого курса, когда Ольга с Антоном оказались в Варшаве в числе участников международного конкурса имени Шопена. То ли вольный воздух залитой солнцем польской столицы подействовал, то ли эйфория от победы на столь престижном конкурсе, но Антон вдруг ответил на чувства влюблённой девчонки.