Вперед, по жизни

Они ринулись в контору.

Включив свет, они еле-еле растолкали Анатолия Павловича, Ивана Михайловича с Валеевым.

Те, ничего не понимая, только выдавали какое-то нечленораздельное бормотание.

Видя, что усилия по подъему тратятся даром, Лёнька не выдержал:

– Там Соколов Серёгу застрелил, – изо всех сил проорал он.

Наверное, этот крик как-то привел в себя Валеева и он, вылезая из спальника, уже более-менее вразумительно начал расспрашивать:

– Как убил? Чем убил? – пристально глядя на Лёньку мутными глазами.

– Из пистолета застрелил, – уже спокойно начал рассказывать Лёнька.

– Михалыч! Палыч! Вставайте! – чуть ли не прорычал Валеев, поняв всю трагичность ситуации и, насколько мужчинам позволили силы, они выбежали из конторы, двинувшись в сторону дома Соколова.

Прибежав в дом, они выставили оттуда плачущих Ленку со Светой, а Михалыч рявкнул на любопытных пацанов:

– Идите отсюда подальше и, чтобы духу вашего поблизости не было.

Света обняла рыдающую Ленку, и они побрели в контору, а мужики закрылись в доме.

Ленка сквозь слезы и рыдания постоянно повторяла:

– Почему папа стрелял? Зачем он это сделал? Что теперь с ним будет?

На что Света, между всхлипываниями, монотонно приговаривала:

– Успокойся, доча, завтра во всём разберёмся.

Они вошли в контору, заперев за собой дверь, а Лёнька и Сашка вернулись к себе в дом, где храпели два пьяных Бориса.

Конечно, от такого соседства и перевозбуждения о сне и речи быть не могло, поэтому мальчишки через некоторое время вновь вышли на улицу.

Как можно ближе подкравшись к дому Соколова, они залезли на чердак бани, наблюдая оттуда за домом, в котором происходило что-то непонятное.

Во всех окнах горел свет и мелькали фигуры то Валеева, то Анатолия Павловича, то Михалыча.

Неожиданно Иван Михайлович выбежал из дома и понёсся в низовья прииска. Вскоре он вернулся с директором прииска. Они зашли в дом и закрыли за собой дверь.

Вскоре совсем стемнело и на улице прииска стояла абсолютная тишина, которую даже не нарушал лай собак.

Свет тусклых лампочек, горевших на редких столбах, не мог разогнать беспросветную темень улицы, а в окнах дома Соколова мальчишки ничего не могли разглядеть. В конце концов им надоело бесцельно сидеть на чердаке, и они решили вернуться в дом, где залезли в спальники и несмотря на храп Борисов, заснули.

Вчерашняя ситуация прояснилась только утром.