Вперед, по жизни

Мальчишки расставили консервные банки и отошли метров на двадцать к ожидавшему их Михалычу.

Ещё полностью не стемнело, поэтому банки хорошо виднелись с этого расстояния.

– Ну что? Охотнички, – и Михалыч отошёл на пару шагов от ребят, – давайте, пробуйте свои ружья.

Когда Лёнька первый раз выстрелил, то, как он ни старался покрепче прижать приклад к плечу, тот всё равно больно ударил его.

Увидев, сморщившегося после выстрела Лёньку, Михалыч вновь посоветовал ему:

– Ты крепче, крепче его прижимай. Да не рви курок.

А потом, поскреб лысину и как бы про себя посетовал:

– Кажись, что-то переборщил я с порохом. Надо, наверное, поменьше его положить. Ну, ладно. Вернёмся в дом, я перезаряжу патроны и поменьше туда пороху насыплю. Вам-то всё равно метров на десять – пятнадцать стрелять.

Сашка с Витькой тоже пристреляли свои ружья и, вернувшись в дом, мальчишки вновь их почистили и, приготовив себе попить, по куску хлеба, по банке тушенки без всяких команд завалились спать.

Утром Иван Михайлович поднял мальчишек на рассвете:

– Ребятки, подъём. Рассвет уже. Скоро солнышко встанет. Как раз выходить надо.

Конечно, из теплых спальников никому вылезать не хотелось, но через силу и огромное нежелание, мальчишки вылезли из них.

Ополоснувшись холодной водичкой из рукомойника, они налили себе горячего чая, приготовленного Михалычем.

Небо над сопками ещё только зарозовелось, когда они вышли из дома.

Выйдя на улицу, Лёнька поёжился. Было прохладно, но судя по безоблачному небу, день обещался быть жарким.

Идти пришлось с полчаса. От обильной росы спасали сапоги. Мальчишки растянули их вплоть до паха, чтобы ноги остались сухими. А пока шли до озера, то от бодрой ходьбы и согрелись.

Придя на озеро, они разошлись вдоль берега и расселись полукругом, так, чтобы при стрельбе не попасть друг в друга.

Перед тем, как разойтись, Витька, как более опытный в охоте, посоветовал:

– Если утки прилетят, то вы по ним сразу не палите.

С тем мальчишки и разошлись по берегу озерка.

Серый увязался за мальчишками и весь мокрый и настороженный сидел возле Лёньки. Он как будто понимал, что надо сидеть тихо и даже прилег рядом с Лёнькой, прислонившись к нему спиной.