Переулок Роз

История, которую я полагал своей жизнью, безжалостно стерта. И теперь я сижу здесь, среди пеликанов, и слушаю тарабарщину».

Я подумал о девушке в самолете, ее прекрасных руках и ногах, постоянно распускающей и вновь собирающей в пучок длинные, белокурые волосы, американской девушке с боттичелливскими чертами лица, которая спала в кресле рядом со мной. Когда мы выходили из поезда, я помог ей вытащить чемоданы. О загорелых ногах, сверкнувших, когда ее голову проглотило такси. Раньше головы предателей выставляли на мосту.

Рассел-сквер утром. Привалившись к одной из мощных, древних колонн Британского музея, среди очаровательно милого многоязыкого детского галдежа, Йейтс стоял здесь сто лет тому назад, с Флоренс Фарр и Бернардом Шоу, ожидая, когда закончится дождь, болтая о призраках. Думаю, они оба с ней спали. Сначала один, потом другой. И не только с ней. Британия – остров на северо-западе Европы, окруженный призраками умерших любовников.

Когда двери открываются, я направляюсь в старый, с куполом, читальный зал, в поисках Макгрегора Мазерса или очаровательной дочери Карла Маркса, которая отравилась из-за любви к негодяю, и вижу, что грызуны полностью очистили его от книг. Зато какое-то решительно настроенное, мрачное существо в засаленной униформе, рыщет в тенях, как крокодил в водах Ганга.

Смотреть здесь не на что, говорит он мне, и не так, чтобы дружелюбно. Его тон указывает, что я – еще один из, похоже, бесконечной череды заплутавших и тупоумных незваных гостей.

Не на что смотреть, повторяю я его слова. Но на что я хочу посмотреть?

Откуда мне знать, вопрошает Долговязый Джон.

Вот именно, говорю я ему. – Вот именно.

В конце длинной ренессансской галереи волшебное зеркало доктора Ди, алхимика королевы Елизаветы. Если достаточно пристально всмотреться в него, можно увидеть затылок Бога, в глубине плохо освещенного коридора под дождем.

В комнате, полной часов, я думаю о доме моей бабушки-итальянки, где ночь становилась погружением в море тиков и таков, и все часы показывали разное время, потому что мой дедушка уже умер и не мог должным образом их заводить.

Я обнаруживаю себя идущим вдоль длинного ряда огромных, нависающих надо мной, невероятно древних каменных изображений мертвых богов. Времени в этом темном месте нет.