Три чудодея

Так же, как и в случае с Кузнецовым, полагал Веня, проблема заключалась в том, что каждый из них сделал полезное, и даже очень полезное открытие для человечества, но на каком-то этапе славы вышел далеко за пределы своей компетенции, уверовав в свою сверхзначимость.

Однажды Веня зашёл в ИЯФ проведать друзей. Сидели, пили крепко завареный чай, обменивались новостями. Неожиданно открывается дверь, и в проёме появляется нелепая фигура в синем халате лаборанта. Худой, волосы торчат в стороны, глаза горят злобным огнём.

– Ты где взял эту рубашку?

– Я… к-купил, а что? – Веня взглянул на себя: рубашка, как рубашка.

– Ты знаешь, что красный цвет – это цвет сионистских боевиков?

– Неужели? – изумился Веня. – Не знал.

– Знать надо, – пальцен ткнул в его сторону странный человек и исчез так же быстро, как и появился.

– Кто это? – осторожно осведомился Веня, когда дверь закрылась.

– Это Шмакин, – дружно заулыбались сотрудники.

Веня понял: Шмакин – это местная знаменитость.

Лет через тридцать Веня снова встретился со Шмакиным в одном из литературных клубов. Героя девяностых было не узнать. Вместо густой шевелюры аккуратная лысина. Прежнюю худобу сменило аккуратное пузцо. И только неукротимый блеск глаз остался прежним. За эти годы Шмакин успел развестись, жениться на девушке на тридцать лет моложе его и в шестьдесят три года родить сына.

По окончании заседания клуба Шмакин вынул из портфеля загадочное сооружение, слегка напоминавшее гиперболоид инженера Гарина, и включил его в розетку. Сооружение засветилось синеватым светом, и в воздухе сильно запахло озоном.

– Моё изобретение, – с гордостью сказал он. – Генератор отрицательных ионов. Убивает всех микробов и способствует усилению мозгового кровообращения.

Да, мало у нас таких людей.

Эйнштейн сибирского масштаба

Веня вернулся в Россию после тринадцатилетнего отсутствия. Эти годы он работал в ускорительных лабораториях Соединённых Штатов, а потом принял решение возвращаться на Родину. Не то, чтобы там было плохо, – мелкие жизненные проблемы встречаются везде, – там была чужая страна, чужбина.