Большой крест

И возжечь этой верой пламень и ревность до энтузиазма… Здесь была совершенная противоположность Западу, где самодержавный папа, как будто невидимою паутиною окутал всю Европу, где его могущественное слово прекращало брань или возжигало ее, где угроза страшного проклятия обуздывала страсть и полудикие народы… Это были брани между родственниками, между родными братьями, между отцом и детьми. Ни ненависть, ни сильная страсть воздымали их: – нет! Брат брата резал за клочок земли или просто, чтобы показать свою удаль… Народ приобретал хладнокровное зверство, потому что он резал сам не зная за что.

От того, казалось, умерли в нем почти все человеческие сильные благородные страсти…

Тогда случилось дивное происшествие. Из Азии, из середины ее, из степей, выбросивших столько народов в Европу, поднялся самый страшный, самый многочисленный… Ужасные монголы с невиданными табунами и кочевыми кибитками хлынули на Россию. Это нашествие наложило на Россию двухвековое рабство и скрыло ее от Европы… Оно наложило иго на северные и средние русские княжения, но дало между тем происхождение новому славянскому поколению в южной России, которого вся жизнь была борьба и, которого историю я взялся представить.

3. Южная Россия более всего пострадала от татар. Сожженные шли в Польшу, или в Литву, множество бояр и князей выехало в северную Россию. Еще прежде народонаселение заметно начало уменьшаться в этой стороне. Киев давно уже не был столицей, значительные владения были гораздо севернее.

Народ, как бы понимая свою ничтожность, оставлял те места, где разновидная природа начинает становиться изобретательницей; где она раскинула степи прекрасные, вольные, с бесчисленным множеством трав гигантского роста, часть неожиданно среди них опрокинула косогор, убранный дикими вишнями, черешнями… Разбросала очаровательные виды, протянула во всю длину Днепра с ненасытными порогами, с величественными гористыми берегами и неизмеримыми лугами, и все это согрела умеренным дыханием юга.

Он оставлял эти места и столплялся в той части России, где местоположение однообразно – гладкое ровное, везде почти болотистое, истыканное печальными елями и соснами, показывало не жизнь живую, исполненную движения, но какое-то прозябание, поражающее душу мыслящего. Как будто бы этим подтвердилось правило, что только народ сильный жизнью и характером ищет мощных местоположений или, что только смелые и поразительные местоположения образуют смелый, страстный характерный народ.

4.