Манок на рябчика

Единственной ее слабостью был торт «Птичье молоко»: она могла схряпать два больших торта сразу и совершенно впоследствии не набрать ни грамма веса. Это был единственный способ ее угомонить. Пока она ела торт или была в предвкушении подобного действа, она была безопасна. Всю остальную пищу она ела бесстрастно, кривилась, иногда просто надкусывала и отодвигала. Поэтому Баранов с такой неподдельной теплотой и взирал на задорно жующую Аню.

– Я не отдыхаю, Анечка, я в экспедиции… Уже почти месяц… Можно подумать, твой папа об этом не знал.

– Насколько мне было известно, место вашей экспедиции…

– Да всё правильно, Вить, – Баранов не дал закончить мысль… – Переиграли в последний момент, поменяли на Крым. Мне оно лучше, но сначала было дороже. Потом на уступки пошли. Между прочим, Витюша, я случайно узнал, что ты здесь появился. Подхожу к администраторше по делу, а она мне выдает… Удивился страшно, что ты именно сюда. Но это ж и хорошо… На ловца и зверь бежит.

– Вот так вот, Николай Эдуардович, кому Норвегия, а кому и ловцы со зверями.

Обмакнув в сметану кусочек блинчика, Аня нежно погрузила его в ротовую полость, чмокнув от удовольствия. Баранов, присев на свободный стул и глядя на Аньку, почти прослезился.

– Лора уже готова… Золотая ты всё-таки девочка, Анюта. И кушаешь хорошо, с аппетитом. Это от природы или воспитание такое?

Аня улыбнулась.

– Вы меня спрашиваете? Спросите лучше папу.

– Да что папа, ты бы хоть на Лорку повлияла, что ли.

– Братцы в Норвегии на нее повлияют…

– Ой, не повлияют, Анюточка.

– Повлияют, еще как, она их слушается.

– Она в Норвегию не едет, – страстным шепотом сообщил Баранов.

– В смысле?

Аня чуть не поперхнулась и вся внимание уставилась на Николая.

– Валюшка тут моя оплошала слегка: поддали где-то на работе, она пришла домой и постирала Лоркин загранпаспорт вместе с курткой и телефоном.

Теперь от смеха чуть не подавился Монахов.

– Представляю, что там было! Жива Валька?

– Очень смешно… – фыркнула Аня.

– Даже не представляешь, Витя. Хорошо, меня не было… Валька-то жива, а эта на мать даже смотреть не может, вот сюда прилетела дней десять назад.

– Ну, Николай Эдуардович! Чего вы раньше-то молчали!

– Вот я и говорю… Повлияй… Она там… в бильярд играет.

Коля вяло махнул рукой в направлении бильярдной.

Аня вскочила, не допив чай, и шагнула в направлении его руки.