Молись и кайся

Если мои слова тебя обидели, прости. – Авдеев извинялся с досадой, не чувствуя раскаяния.

Несколько лет назад, стремясь, как пишут в бюллетенях по продаже недвижимости, улучшить жилищные условия (а особенно обрести отдельный кабинет для работы), Петр предложил матери продать квартиру и съехаться. Но он даже представить не мог, как обострится у них под общей крышей разница в восприятии одних и тех же вещей. К собственному ужасу, Авдеев стал меньше осуждать отца, устраивавшего Анне Антоновне некрасивые скандалы из-за ее хронических разговоров по телефону («Мне звонили из издательства!»).

В кастрюле на плите закипела вода. Жена нервным движением разорвала пакет сосисок.

– Настёна, уроки сделала? – весело осведомился у дочери Петр. Он всегда переживал, что уделяет ребенку мало внимания.

– Почти, – мрачно ответил ребенок.

– Про чего учила?

– «Капитанскую дочку» проходим.

– О-ля-ляшки! – сразу забыла обиду бабушка. – Уже «Капитанскую дочку»! Перечитывать бы не стала, но хорошо помню, как проводила по ней семинар.

Пушкин там дает положительную оценку и русскому бунту против самодержавия, и самому Пугачеву: Пугачев – вожак народа. Мы можем противопоставить автора его герою Гриневу: Гринев называет пугачевское движение бунтом бессмысленным и беспощадным, а для Пушкина это проявление народной воли…

Сообразив, что разговор принимает дидактическое направление, Настя встала:

– Ну, хоп, пойду дальше уроки делать.

Сварится – зовите.

– А вот ты знаешь, что означает слово «хоп»? – Теперь в Авдееве заговорил филолог.

Девочка пожала плечами.

– По-узбекски «хоп» значит «договорились» или «пока», – проинформировал отец.

Стелла шумовкой стала вылавливать сосиски:

– А к нам в поликлинику поляки приезжали, когда мы у них приборы для магнитно-резонансной томографии покупали, так там один менеджер, Пшемек, говорил, что у поляков «хоп» кричат, когда в лесу заблудятся, – как наше «ау».

– Да-а-а, – протянула Настя, – вот так услышишь где-нибудь «хоп», и поди разберись – то ли узбеки прощаются, то ли поляки аукают…

3

Вечером в субботу объявился Эсхил.

– Это великий писатель Петр Авдеев? – раздался в трубке звучный баритон.

– А это – великий режиссер Эсхил Христофоридис? – Чтобы сделать другу приятное, писатель опустил слово «документалист».