Видимое невидимое. Рассказы

Не понимаю, как это передать, но он мне ответил – я это знала, потому что у меня полились слёзы, именно полились – таким бесконечным и щедрым потоком, что от него насквозь промокли на груди моя куртка, шарф и всё, что было под ними. Я сейчас скажу странную вещь: Я НЕ ПЛАКАЛА! Это было совсем не похоже на обычный плач, на то, что бывает с нами от переизбытка чувств, от остроты переживаний, от сердечной растроганности. Слёзы лились сами собой – как реакция на что-то нездешнее, непостижимое и небывалое: видимо, тело просто не знает других способов отзываться, не понимает, как себя вести, как иначе ему себя проявить в этой встрече с явлением бестелесного, нематериального, внеземного – это была реакция на очевидность молитвенного отклика, на то, что, наверное, и называется благодатью…

Клировые ведомости о прапрадеде Алексее Вигилянском

Я ехала домой с новым свидетельством чуда, и меня вновь накрыло уже знакомое двоякое чувство: благодарность, смешанная со страхом – с острым осознанием моей ответственности и долга, который призывает ко встречным шагам с моей стороны, к служению Богу.

Я боялась, что это мне не под силу. На пути были Вязники: это географическое название стало для меня символическим, говорящим, увязывающим всё со всем – той нулевой точкой, откуда началась моя новая жизнь. Я, конечно, не могла не заехать ко Льву Валериановичу Вигилянскому. Теперь я уже знала ответы на все те вопросы, которыми мы оба задавались в июне, сидя на кухне. Мы опять сидели за этим столом, но теперь уже вместе дивились чудесным находкам.

А потом наступила зима, и долгие месяцы я жила ожиданием новой встречи: я скучала по Борстурманам и мысленно к ним возвращалась. В конце апреля, как только растаял снег, я наконец повезла туда мою младшую дочку Лизу – мне посчастливилось найти пустующий домик прямо напротив храма: мы просыпались утром, смотрели в окно и не верили нашему счастью. Эти две недели, которые пришлись на самое нежное время – на пробуждение весны, опять связались в моём сознании с ощущением нового начала и возрождения жизни.

На этот раз в Бортсурманах у меня было много конкретных ответственных дел: ещё из Москвы я договорилась о встрече с владыкой Силуаном, епископом Лысковской епархии, – я поняла, что настало время с ним поделиться моей историей, которая так чудесно и тесно переплелась с местами его служения. К тому же мои новые задачи требовали его благословения и участия.