Кандидатская для посудомойки

Поперхнулась дымом, закашлялась и сдавленно просипела:

– Ну тебя, Катька, ничего святого в тебе нет.

Она помолчала секунду другую, снова зажгла сигарету и начала издалека:

– Девочки! Сколько лет мы друг друга знаем?

– Ой, ну что ты о больном, Татка, – мрачно вздохнула Муха.

– Не перебивайте меня, а то я до самого морковкиного заговенья до главного не доберусь, – осадила ее Татоша.

– Так вот, – продолжила она сумрачно. – Мы друг друга знаем двадцать лет. С того самого дня, как переступили порог Альма Матер.

Китти чихнула.

– Вот видишь, истину глаголю, – продолжила Татоша. – Вы знаете, как, почему и, главное, зачем, я попала в свой дурацкий институт, как мне в нем тошно и чем я всегда хотела заниматься.

Муха украдкой посмотрела на часы. Со стороны казалось, что основополагающие тезисы татошиного монолога давным давно набили оскомину обеим дамам и слушали они ее только из вежливости.

– Все, все. Перехожу к сути. Хватит тут дыры во мне глазами прожигать, – Татоша нервничала все сильнее.

Китти с Мухой обреченно закатили глаза.

– Послушайте же, дуры вы стоеросовые! Там все будет решать Илья Задворский. Ну, этот, владелец холдинга «Три шмеля» и главред самого популярного в России глянца о путешествиях. Если я победю, побежду, в общем, выиграю, я смогу занять одну из внезапно освободившихся в журнале вакансий.

Татоша выдохнула, залпом допила свое шампанское и просительно уставилась на подруг.

Муха хлопала ресницами в полной прострации, а Китти жалобно поинтересовалась:

– Мне пойти к зданию редакции и попытаться склонить господина Задворского к умопомрачительному сексу?

– Девочки, соберитесь уже, – Татоша внезапно стала очень сосредоточенной и напористой. – Вы были самыми талантливыми на курсе.

Муха с Китти одновременно подавились жульеном, но встревать в монолог не решились.

– Помогите мне с конкурсной темой.

– Подожди! Подожди слезы жать. Что за тема-то? – перебила ее Муха.

– Тема? – Татоша полезла в телефон. – Сейчас. Момент. Я даже повторить ее без судорог и шпаргалки не могу. Вот! «Вся жизнь над асфальтом». Ну, что это? Мне кроме крыс, которые из мрачного подземелья рвутся в заасфальтье за сыром или цветуёчков, изо всех сил пробивающихся к солнцу через вот это самое, ничего в голову не лезет.