Кандидатская для посудомойки

Поднять за шкирку в конце-концов, как делают суки с провинившимися щенками. А ты? Просто отозвал? Ты понимаешь, что навсегда сломал его жизнь?

Герман молчал. Лиза, которая с разной степенью периодичности заводила этот разговор, обреченно выдохнула и вышла из комнаты.

Шли недели. Лиза по-прежнему моталась между больницами. И каждый день, возвращаясь домой первым делом настороженно проверяла Пса. Не выломал ли он дверь вольера, не ходит ли по участку, поджидая ее.

Каждый день, обливаясь холодным потом и жалостью, Лиза мыла вольер Пса из шланга, просовывала на веревках и палках казанки с кашей, завлекала Пса разговорами и косточками, чтобы чуть-чуть приоткрыть дверь и вытащить пустую посуду и отчаянно ждала редких выходных, когда Германа отпускали домой и Пес мог хоть немного почувствовать волю.

Лиза больше не уговаривала мужа вернуть Пса в питомник. Просто что-то в ней все время сжималось и умирало от мысли, что скоро, совсем скоро им придется уехать в город и в доме останутся только восьмидесятилетняя бабушка и Пёс.

Когда это «скоро» пришло, у Германа как раз вышел длительный перерыв между госпитализациями. Лиза с легким сердцем обустраивала городскую квартиру и катёнины будни в новой школе, уверенная, что Псу сейчас хорошо и спокойно подле Хозяина, а у Хозяина есть силы на долгие прогулки по лесу в компании Пса.

Все понимали, что со дня на день может раздаться звонок из больницы и Герману снова нужно будет возвращаться к бесконечным процедурам.

Иван Родионович, лечащий врач Германа, разбудил Лизу телефонным звонком ранним утром понедельника.

– Елизавета Сергеевна, мы ждём вашего супруга у нас не позднее среды.

– Среды, как среды? Мы же с вами обсуждали начало следующего месяца.

– Елизавета Сергеевна, пришли анализы. Ситуация нестабильна.

Лиза долго не могла заставить себя позвонить мужу. И когда, наконец. Она это сделала. Первое, что она сказала, было:

– Гера, прости, но у нас нет другого выхода. Я звоню Вадимычу, пусть он договаривается с питомником, чтобы они забрали Пса. Ты в среду ложишься в больницу. Мы должны. Правда, должны.

Муж молчал.

– Гера, я звоню Вадимычу?

– Звони, – каким-то чужим голосом ответил Герман и положил трубку.