Ублюдки

Удав, правда, пребывал в оцепенении, то ли спал, то ли думал о чём, у них ведь не разберёшь. Зато остальные змеи ползали, на дерево залезали, в песок зарывались, видно, что им неплохо, тепло.

Особенно Зозулину понравилась такая маленькая тоненькая зелёная змейка. Узеньким ручейком струилась она по песку, сворачивалась в колечко, изящно поднимала вверх чуть сплющенную головку, поблескивала крошечными чёрными глазками.

Зозулин, наверное, минут сорок около неё проторчал, очень уж эта змейка его впечатлила.

В конце концов Зозулин даже стихи сочинил, с ним это иногда бывало. Настроение вдруг такое найдёт поэтическое, и вот, пожалуйста – стихи сами по себе и возникают:

Змею мы рады погубить,

Боимся змей,

А ты сумей её любить,

Ласкать сумей.

Как много грации в змее

И красоты,

Живёте рядом на земле —

Она и ты.

Стихами Зозулин остался доволен. Хорошо получилось на этот раз.

Лаконично и ёмко.

Правда, показать их некому. Родные у него давно умерли, друзей не было.

Повторяя стихи про себя, Зозулин уже вознамерился было дальше идти, как вдруг одна мысль его озаботила.

– А интересно, чего она ест-то? – пробормотал он, даже не замечая, что говорит вслух. – Чем питается?

– Известно чем, – тут же раздался справа от него тихий спокойный голос.

Зозулин повернулся. Рядом с ним стоял невысокий аккуратный мужчина средних лет, с живым интересом в свою очередь рассматривающий змейку.

– Как же, мышами, – тут же влез в разговор ещё один, подошедший с другой стороны посетитель.

Этому на вид тоже было в районе полтинника. Но выглядел он посолиднее – повыше, поплотнее. И одет безусловно получше, подороже.

– Она ж вон какая тонюсенькая, как игла, – убедительно сказал он. – Куда ей мышь-то! Не влезет она в неё.

И для наглядности даже показал двумя толстыми указательными пальцами размеры этой пресловутой мыши.

Зозулин с интересом слушал. Он и сам сомневался в возможностях тоненькой змейки проглотить куда более толстую мышь.

– Ну, во-первых, – с удовольствием стал объяснять первый, – у неё челюсти-то растягиваются, она как чулок на свою жертву налезает, а во-вторых, это мыши особые, они и сами крошечные, вот такусенькие.