Ублюдки

Миша даже сам вдруг ощутил себя таким мотыльком, отчаянно пустившимся в последний, невероятный полёт. В тёмном и мрачном мире, в котором он жил, не было ничего лучше этой восхитительной, властно влекущей к себе яркости, этого пленительно горячего, обволакивающего света.

Миша уже не мог с собой справиться.

Ему до смерти хотелось на мгновение, на одно ужасное изумительное мгновение прижаться к лампочке лицом.

Мишина мама, ухоженная сорокалетняя дама, Элла Георгиевна Семакова, обеспокоенная тем, что Миша упорно не отвечает на звонки, приехала на третий день.

Почти нестерпимый свет голой торшерной лампочки ярко освещал лежащего на полу Мишу. Лицо его, грудь, живот и руки были покрыты ужасными тёмно-коричневыми струпьями.

Приехавшие спустя полчаса врачи скорой помощи установили смерть от почечной недостаточности, возникшей из-за обезвоживания в результате тяжёлых ожогов.

3. Ночная охота

Одинокое такси быстро мчалось по ночному городу. По Крымскому мосту оно пересекло Москва-реку, свернуло с Садового кольца на Остоженку и там вскоре остановилось.

Женя достал деньги и протянул водителю.

– Может, попросим подождать? – предложила Рита. – Ты же сейчас назад поедешь. Метро ведь уже давно закрыто.

– О чём ты говоришь, я другое поймаю, – беспечно отказался Женя. – Это же центр, нет проблем.

Он открыл дверцу, вышел из машины и, нагнувшись, подал Рите руку, помогая ей.

– Ты разве от меня ещё не устал? – улыбнувшись, прошептала она.

– А разве можно от тебя устать? – ответил Женя вопросом на вопрос, по-прежнему крепко прижимая её к себе.

– А разве нет? – продолжила она игру.

– Только не мне, – на этот раз улыбнулся он. – Я тебя могу потреблять в бесконечных дозах. Наоборот, чем дольше, тем больше хочется.

– Пусти, сумасшедший, – засмеялась Рита. – Долго мы так будем стоять?

Женя нехотя отпустил её, при этом одной рукой обняв девушку за плечи. Рита в свою очередь обхватила его за талию, и так, тесно прижавшись друг к другу, они медленно пошли к подъезду.

Улица была совершенно пуста, только в самом конце её появились фары неспешно приближающейся машины. Это оказались старенькие «Жигули» тёмно-вишнёвого цвета с небольшой трещиной на лобовом стекле.