Изоляция

На этот счёт полагаю, что на пути к ней человек должен слушать своё сердце, как пишут в стихах. На самом деле, разумеется, я имею в виду душу. Когда человек занимается тем, чем не хочет, к чему не лежит душа, преследуя цели, навязанные ему мнимыми ценностями и оценочными суждениями, его душа начинает страдать. А когда страдает душа, тогда начинает страдать и организм. Выбор, который делает человек в состоянии преследования, является неверным. Неверный выбор не делает ничего, кроме того как длительное время доказывает вам самим, что он неправильный.

Третье апреля

Обнаруживаю пропажу.

Пытаюсь сообразить, как правильно действовать.

Полиция в таких делах, как правило, штука бессмысленная.

Помню в десятом классе я оставил свой ноутбук на автобусной остановке, чёрта с два они его нашли. Принялся писать от руки объявление о пропаже с предложением вознаграждения.

Сосед заметил и предложил помощь – распечатать объявления, я и не знал, что в соседней комнате есть принтер.

Услугой воспользовался.

Также Андрей предложил не уточнять в объявлении, что в паспорте были водительские права и банковская карта, мол, на случай, если будут звонить мошенники, вопросом о составе находки мы сможем их вычислить.

Разумно, предложение принял.

Расклеил десять объявлений на маршруте дом – магазин.

Появились переживания о работе, так как езда за рулём – неотъемлемая её часть, переживания усиливал тот факт, что я нахожусь на испытательном сроке.

Путин вчера объявил о продлении карантина до тридцатого апреля, поэтому принял решение поехать домой в Балашов и провести месяц там, заодно восстановить документы.

Когда ещё будет такая возможность!

Билет на поезд удалось купить по загранпаспорту.

В двадцать один час зашёл в полупустой вагон поезда, сразу же почувствовал себя гостем, так как четыре из шести мест в моём купе уже были заняты. Устроился на верхней полке и посмотрел фильм "Мальчик в полосатой пижаме", чувства смешанные, непонятно, кого жалеть.

Четвёртое апреля

Проснулся в семь утра от восторженных криков ребёнка в соседнем купе.

Несмотря на то что ему было года четыре, мамаша никак не могла его успокоить.

То отшлёпает, то сама накричит, а иногда, когда он успокоится, сама заведёт разговор.

В восемь часов стало понятно, что пытаться поспать бессмысленно, услышав очередной раз фразу: "Не кричи, а то всех разбудишь!", у меня вырвалось: "Да итак уже никто и не спит!".