Паша Колокольчиков. Повесть

Павел сник, раздираемый неведомым ранее противоречием, тяжело вздохнул, но собрался духом и вступил в борьбу: «Партия ошибается, комсомол, государство?! Разве это возможно, чтоб целая страна заблуждалась? Конечно, чушь!!! И как в мою голову пришёл оголтелый оппортунизм?!»

Он вошёл в прохладное фойе Дома культуры, куда доносились звонкие голоса детей из репетиционных комнат, звуки музыкальных инструментов и кто – то баритоном чудесно исполнял русский романс «Очи чёрные». В приоткрытую дверь из зрительного зала долетали отрывистые фразы женских и мужских голосов – там шла репетиция драматического спектакля на революционную тему.

– Что такое?! – возмутился режиссёр, вздыбив седые локоны длинных волос.

– Это я, – тихо ответил Павел, – зашёл поглядеть, не помешаю?

– Художник! – воскликнул режиссёр и пулей спустился со сцены по ступенькам в зал и, подступив к Павлу, требовательно спросил.

– Как и планировали, через неделю, – уверенно ответил Павел.

– Перерыв пять минут, – крикнул актёрам режиссёр и присел на сиденье в другом ряду напротив Павла. – Товарищ Колокольчиков, выручайте меня. Позарез нужен человек на роль матроса балтийца.

– Товарищ режиссёр, вы человек образованный в столице бывали, многое видели и читали, – осторожно начал Павел, – скажите только честно.

Театрал удивлённо поглядел на юношу, выдержал паузу и ещё более настороженно спросил:

– А что?

– Бог есть? – прямо спросил Павел.

Испугавшись вопроса, режиссёр завертел головой по сторонам, желая удостовериться, что более никто не слышал означенной темы.

– Как сказать, – запинаясь, ответил режиссёр и ещё раз обвёл взглядом зал и пожал плечами.

– Не знаете?

– Поймите меня правильно, – извинительно пояснил театрал, – мне крайне затруднительно сейчас ответить на этот вопрос. Может, в другой раз поговорим?

– Если люди боятся открыто рассуждать о Нём, – размыслил Павел, – значит, Он есть, с чего бы они боялись рассуждать, если бы Его не было?

– Это провокация! – подскочил на ноги режиссёр и, заикаясь от возбуждения, громко продекламировал.

– Я спросил вас о смысле нашего бытия, – удивлённо пояснил Павел.

– Вот именно! – с нарочитым посылом, и выброшенной вперёд рукой осуждающе бросил режиссёр и направился к сцене.