Берегиня

Им, похоже, не надо общаться и даже друг с другом,

Ибо каждое знает само по себе…

Мне приснилось сегодня название: Клуб однолюбов;

Серый дом, где входящие в дверь не стучат,

Где не ждут ничего пожилые спокойные люди

И молчат – удивительно чисто молчат.

Из Японии с любовью

В. А. Друзь

Мне подарили голоса и звуки,

И этот дар невидимо со мной.

Я слышал – на ветру шумят бамбуки,

Звучанье сямисэна за стеной,

И моря гул, и лёгкое паденье

Иглы сосновой в ласковый песок,

И вздохи рассыхавшихся досок,

И ветер, замолкавший в неведенье,

Над лёгким домиком под хрупкой крышей,

На перепутье множества путей…

Линяли краски яркие затем,

Что слишком громкий цвет мешает слышать.

И контуры утратили рисовку,

И линии растаяли в тушёвке,

И зримый мир тускнел и уходил,

Поскольку только видимостью был.

Но всё же грусти не было со мной.

Был шёпот, и ласкающие руки,

И на ветру шумящие бамбуки,

И сямисэн – за тоненькой стеной…

Назначение

Перевал через полночь,

где времени ветер вещает

и пророчит о том,

что не видно ещё за горой…

Обрастаю людьми,

как иной обрастает вещами.

Окруженьем оброс,

как сосна обрастает корой.

Но сейчас

продувает с вершины сквозная тревога

и знобит,

освистав назначенье моё на земле.

Может я – лишь лишайник

на кряже у Господа-бога

и чешуйка коры

на великом вселенском стволе?

На ночном перевале,

где ветра глагол постигаешь,

измеряешь судьбу,

и нельзя ни придать, ни отнять…

И чешуйка-сынок,

прирастая к плечу, засыпает.

И смолинка-слеза

невзначай прошибает меня.

Ночные попутчики

По весне за плотвой шершавою,

Электричкою предпоследнею,

Дальше – влажной апрельской просекой…

Два попутчика запоздалые,

Два фонарика светят бледные,

– До реки доберёмся до свету?

– Доберётесь.

Обогнали – высокий и низенький —

В разговор погрузившись свой.

Долетают слова – не шёпотом,

Издалёка, а вроде близенько.

Я давно не слыхал тех слов.

И как будто за ними двинулось

Молчаливейших елей воинство,

Выходя из рассвета серого.