Потоки

ихов

смерть это доспехи которые нельзя снять

уезжать и не возвращаться

это жизнь

13

Побыть одному в темноте,

послушать, как ветер не может тебя схватить

и беспомощно топает ногами, —

пожалуй, это хорошая профилактика неврозов

и нервных срывов

Здесь, в темноте, мне не нужны ритм и рифма,

и у меня есть на то оправдание —

ведь я кажусь себе художником

и зеркалом, отражающим то, что вижу,

и, как ты понимаешь,

вижу я здесь лишь бесформенное месиво,

которое существует, пожалуй, с начала времен

я сам себе битник —

единственный, которого я знаю в лицо и лично,

в моей ночи тепло и безопасно,

здесь можно быть чем-то большим,

чем ты есть

14

Я зачем-то лежу на полу,

представляя, что паркет это трава,

а я – грустная обезьяна на глазах

у равнодушных зевак

вот я на площади с фонтаном —

и я рассыпаюсь брызгами его воды —

грязной от тел человеческих —

и одна из толп подметает меня в трамвай

в гостинице со стенами

из заплесневелого дырявого сыра

я вдруг понимаю, что стихи

лишь куча слов, с которыми

не жалко расстаться,

все остальные – слова, которые никому не нужны —

и ветер слабоумно бьётся о кирпичи ночи напролет

15

я никого здесь не знаю,

как не знал никого и там,

поэтому все чаще предложения

начинаются с «я» —

«я» бросаю ведра в пустой колодец

и достаю оттуда кости и куски старых газет,

пока мимо на велосипедах

в длинных юбках

проезжают девушки,

похожие на девушек —

на черных пустотах окон лежат красные ставни,

вечернее небо тоже краснеет,

как будто индеец снимает кожу с лысой головы

бледнолицего,

Господь помилуй их обоих

16

Буковски, кажется, сказал,

что в нищих районах

всегда слышна соседская музыка,

и с ним тут не поспоришь

не только потому, что он мертв,

dont try

по вечерам я слышу

всю нищету этих мест,

всю бедность духом и деньгами,

но все это вселяет странную надежду

и веру в то, что где-то существует такое же

отребье поэтической природы,

которое могло бы меня понять —

и кажется, что где-то по левую руку от дел насущных

течет желеобразно временной поток,

в котором обитают запертые души,

сместившие во времени себя,

за что и были биты уродством дней

17

вид уличного дерьма по утру

убивает надежду тихой сапой —

по улицам ползет безликий слизень,

в толпе которого – ни одного поэта —

каким-т