Судьба в точке пространства

Их любовь дороже всего на свете,

пусть все у них сбываются мечты.

Когда погаснут свечи и во мгле,

тишина услышит внутренние своды,

ты продолжай молиться и во тьме,

за свет и благодушие природы.

Иди, не сутулясь под тяжестью лет,

от прошлой жизни, дышащей в след,

поступь твоя нестариковски тверда,

твой образ запомнится нам навсегда.

Рассвет взойдёт и зорька встанет,

петух погорланит во все горло,

новым днем жизнь опять настанет.

Образ веры будет действовать покорно.

Какие ещё тебе сказать слова?

Воистину, правда у всех одна.

Единым духом ты жив и сполна,

Ты врач, вкусивший святого вина.

Нет ничего важнее той молитвы,

с которой начинаешь поступь дня.

Ты будь готов на праведные битвы,

бокал вина поднимем за Тебя!

Паранойя

В зеркале под слоем амальгамы

живёт твой образ фасом в раме,

не чувствующий вины за искажённый профиль,

что в маске за спиной оставил Мефистофель.

Попрощайся с ним, как с формой суток,

тогда в стекле увидишь свой рассудок.

Понятно станет, он лучше, чем ничто,

намного проще и до сих пор никто.

Горизонт с облаками напоминает шнур бельевой

с влажными простынями, реющими над головой.

Напрягает мозг телефонный номер.

Неужели опять кто-то умер?

Середина жизни совпадает с концом короткой.

Разница времени зависит от насыщения утробы водкой.

Человек всё время находит свой тупик,

в любой точке света, не изменяя свой лик.

И ты двигаешься в направлении потерянных денег.

Прощаешься с теми, кто покинул жизненный берег

раньше, чем это смогли понять,

почему их смогла догнать,

из множества созданных пуль,

не пуля из свинца, а инсульт.

Кровь не любит поступать в мозг,

когда жизнь натягиваешь как трос

и если мозг не думает о крови,

то ты доводишь здоровье до боли.

Долгое молчание умножает грусть на злобу,

чтобы не видеть неба, надо нырнуть в воду

и оттуда наблюдать протуберанцы,

мысли о плохом закроют пространство.

У многих свое больное воображение,

розовое становится чёрным изображением.

Может, что-то внутри раскололось

и ты слышишь свой внутренний голос,

на отрыв души стало вроде похожим

и ты всё чаще произносишь: «О, Боже!»

Насытившись отражением своим,

ты становишься себе нелюбим,

а осознав свой лишний вес,

отметишь в амальгаме стресс.

Возраст оставляет шрам,

по небритым твоим щекам,

как в джунглях, зияют руины,

а ещё точнее морщины.