Дети Лимба

Останусь оторванным тлеющим смятым листом.

И снова безмолвно будто во всем растворяюсь,

Остывая здесь сумрачным тихим костром.

Застревая мостом здесь, что тлеет над мутною речкой.

И ногами касаясь холодного вязкого дна,

Я на берег смотрел, и смотрел сквозь туманы бы вечность.

Только вечность жестоко разломит границами сна.

Я хотел бы остаться, хотел бы не ошибиться,

Как пришлось ошибаться несчетное множество раз.

И хотел бы позволить чему-нибудь сбыться,

Только утро нас вскроет, и вскроет живое в нас.

Зачем же придумано было все то, чего быть не может.

Для чего не отпустит, я все еще буду ждать.

Буду ждать, когда утро холодное вновь потревожит

И насильно заставит по новой тебя потерять.

Дети Лимба

По разбитым окнам я читаю город,

Чередою мелких капель мне плеснет за ворот

Темнота заборов, не хранящих слово.

И здесь может зазвучать лишь щелчок затвора.

И не скалься мне, мне тебя не видно,

Просто жми на спуск – я подставлю спину.

Я не обернусь, чем бы ни пробило,

Ведь смотреть назад еще хуже было.

Не откроют дверь, ведь мы дети Лимба.

Нам откроют смерть, чтоб не быть наивным.

Под ногами твердь из разбитых плиток,

И я режу ноги, чтобы сделать выбор.

Я один из многих и умру безлицым.

И единственное счастье нам здесь лишь приснится.

Рвать себя на части – есть инстинкт убийцы,

Чтобы в одночасье и себя лишиться.

И пылало небо, как пылали люди.

И сгорали белым, и сгорали в сути,

И сгорали в пепел, и сгорали в буднях,

И врезались в землю, словно сбитый спутник.

А воронье море жаждет новой крови.

Жаждет грязных туч, жаждет вечной бойни.

Если я вернусь, то беспечно спой мне,

Для чего я здесь и не сплю спокойно.

Ложь

Ты в чудо веришь?

Я вот, безусловно, да.

Все потому что видел его тело,

Нанизанное на штыри во льдах,

Да на асфальте внутри контура из мела.

Ты в сказки веришь?

Я вот, безусловно, да.

Ведь я писал их, и они все сбылись,

И ради жизни в горло мне вцепились,

Меня испив и высосав до дна.

В добро ты веришь?

Я вот, безусловно, да.

Я в этой жизни видел добрых,

Не получивших ничего, кто все отдал,

Но их всех выкинули и не помнят долго.

Ты в утро веришь?

Я вот, безусловно, да.

Оно придет, но только греть не станет.

И никого здесь не спасет, оно устанет

Нас греть, уже остывших навсегда.