Дети Лимба

Надрез над этой опухолью мозга,

Надрез над этой опухолью будней.

Мы все умрем довольно так неброско,

Но мы и жили скудно на распутье.

Распутье между долгом и мечтами.

Меж выбором – бежать или упасть.

И мы друг друга в этот траур загоняли,

Лишь бы хоть что-нибудь здесь делать не стыдясь.

Но посмотри на все и посмотри на всех.

Такие лица безысходные, я с ними.

Мы выходили из артерий города на свет,

Вот только душу мертвую не скрыли.

Белый шум

Сколько с высоток сброшено?

Не важно – он счастлив, и ты сыта.

А я сыт здесь по горло крошевом,

Стекающим с вен по листам.

Я бы все это здесь пролистал,

Но войди в положение, цензор.

В этом омуте я вроде как Цезарь,

Но я омута сам арестант.

Из ближнего только лишь шепот,

Но спасибо ему, что дышу.

Моя жизнь – это просто осколок,

Застревающий в латаном шву.

Что-то видел и что-то пишу.

Что-то слышал, но лучше б не слышал.

Знаешь, пустота породит белый шум,

И мы все этим шумом дышим.

Пантеон

День за днем тебя давит тонна бездушного текста.

Как пантеон, в который ты больше не веришь.

Просто давит и ждет, когда позвоночник треснет.

Ты все смотришь и ждешь, когда добела истлеешь.

Посмотри сюда. Выбрось все эти строки.

Я хочу за всем этим просто быть человеком.

Живым человеком, живым и одним из многих,

А не просто кульком, зарытым и серо отпетым.

Просто скажи, потому что я не понимаю,

Куда все вложить мне, пока я еще живой.

Мне насильно писать и играть доводилось сценарий,

Только в титры не вписан и роли здесь нет никакой.

Ты не знаешь, не веришь, что у меня есть зубы.

Ты не знаешь, как я могу скалиться здесь вопреки.

Вопреки этой жизни, которая всех здесь губит.

Я губы кусаю, но не обнажаю клыки.

Хочу человеком быть, не просто убийцей знаков,

Оцифрованных намертво, что никому не нужны.

Я такой никудышный актер своего театра,

Но первосортная туша, что здесь обглодают псы.

Выбрось все. Выбрось здесь каждую строчку.

Это все как игра, в которую я проиграл.

Сотри мою жизнь и оставь хоть одну лишь точку,

Я за все это время здесь больше жизней терял.

Стало проще

Все стало легче, понятнее и проще.

Чужие балконы холодного лета,

До боли знакомые редкие рощи,

Да и все, где меня не найдут наверно.

Стало проще, когда разговор не клеишь,

Проще стало, когда ко всему остыл.