Ах, мой милый Андерсен

– Господа! Пора отправляться! Дилижанс Венеция-Верона отходит через пять минут! Поторапливайтесь! Я никого ждать не буду.

На зычный крик к дилижансу приближается неброско одетый путешественник с небольшим саквояжем. Ему около 28-30 лет. Он осторожно несет на себе поцелуй самого красивого города. Возница делает вид, что не замечает молодого человека. И впрямь, мало ли ходит разного люда у городских ворот. На нем ведь не написано, что он спешит к отправлению. Вот и нечего заранее радоваться.

Возница выпрямился, а молодой человек, сняв шляпу, поприветствовал его. Сразу видно – иностранец. Они всегда медленно и тщательно подбирают слова. Да еще и говорят тихо, – поди разберись, чего им нужно. Возница не любил иностранцев. С ними не поговоришь о ценах на масло и видах на урожай. Однако, уже один пассажир. Только бы он оказался не последним.

– Любезный синьор! Скажите, пожалуйста, когда мы приедем в Верону?

– Господин иностранец, я не любезный синьор.

– Извините, я, как всегда, что-то напутал. Господин нелюбезный синьор, когда ваша замечательная карета прибудет в прекрасный город Верону? Теперь правильно?

– Фу ты, – угрюмо буркнул Возница. – С этими иноземцами просто беда. – Где ваш багаж? Имейте в виду, места мало.

Молодой человек поднял свою дорожную сумку: "Вот мой саквояж".

– Да-а! – Нищий он что ли. Кто же ездит в чужой стране без дорожных сундуков.

– Я купил билет у очень любезной девушки.

– Так что же вы мне голову морочите? Она вам должна была все разобъяснить.

– Видите ли, господин нелюбезный синьор, у нее был занят рот.

– Надо было подождать, пока она проглотит свой пирог и спросить.

– Я не мог.

– Все иностранцы такие торопыги… – Возница стал в позу, которая должна была означать наставление, – Понимать надо, человек не может без еды…

– Я испугался, что он ее съест.

– Пирог? Может, вы и правы. Если она будет столько есть – это добром не кончится!

– Что вы, что вы! Я… Вы меня не поняли. – Иностранец рассеянно потер висок, соображая, как бы получше выйти из затруднительного положения. – Там был молодой человек. И он… как это… сделал набег на ее прелестные уста. Он был такой пылкий итальянец, такой нетерпеливый, что я уже приготовился ее защищать.