На милость дня. Былинки

Мне мил пройдоха воробей, пророков юркий собутыльник, посадкам враг, палаткам друг, – и прыгает на лапках двух, Где холод бел, где лагерь был, где застят крыльями засовы, орлы-стервятники да совы, разобранные на гербы, – а он и там себе с морозца попрыгивает да смеется, Шуми под окнами, зануда, зови прохожих на концерт! А между тем не так он сер, как это кажется кому-то, когда из лужицы хлебнув, к заре закидывает клюв, На нем увидит, кто не слеп, наряд изысканных расцветок, Он солнце склевывает с веток, с отшельниками делит хлеб и, оставаясь шельма шельмой, дарит нас радостью душевной, А мы бродяги, мы пираты, – и в нас воробышек шалит, но служба души тяжелит, и плохо то, что не пернаты, Тоска жива, о воробьи, кто скажет вам слова любви? Кто сложит оду воробьям, галдящим под любым окошком, безродным псам, бездомным кошкам, ромашкам пустырей и ям? Поэты вымерли, как туры, – и больше нет литературы (Борис Чичибабин)

Дети

Из калитки своей

по кирпичной мощеной дорожке

С видавшей виды

клеенчатой сумкой в руке

Он выходит

и птицам разбрасывает крошки —

Одинокий старик, проживающий в маленьком городке.

И если с вопросом к нему обратятся,

Он скажет:

– Пусть радуются голуби и воробьи!

Дети мои

разлетелись по свету, как птицы,

И с тех пор мне кажется,

что все птицы – дети мои.

    Илья Фоняков, СПб.

Не ввели еще чернила…

Не знаю, как сейчас объясняются в любви, но вряд ли тут придумали что-то новое: «Я люблю тебя!» Эвереста поэзии написаны на эту безсмертную тему; все мы стихотворцы в неповторимую пору любви к своей избраннице; только для нее звучат слова, в которые мы облекаем известную формулу признания.

Что было верным, что неверным,

Спроси, – душой не покривлю.

Не знаю я, кто в мире первым

Губами вылепил: люблю…

Он был воистину предтечей,

Звездою сердцу и уму:

И все поэты всех наречий

Во всем обязаны ему.

    Михаил Дудин, СПб.

Честно сказать, я, читающий стихи с утра до вечера, не ожидал встретиться с любовным вздохом, который тронул бы и мою, все сказавшую, душу, Но вы послушайте:

Летите, мои вздохи, вы к той, кого люблю,

И горесть опишите, скажите, как терплю;

Останьтесь в ея сердце, смягчите гордый взгляд

И после прилетите опять ко мне назад;

Но только принесите приятную мне весть,

Скажите, что еще мне любить надежда есть,

Я нрав такой имею, чтоб долго не вздыхать,

Хороших в свете много, другую льзя сыскать.