С философией о жизни

-

55

Что он чувствовал?

Думал о чём?

Мы его никогда не поймём?

И была ли в душе его грусть.

Иль тревога какая жила,

И дорога куда-то вела?

Но в душе у него

ПУСТОТА.

Колотилось лишь сердце

ПОКА.

56

Кровь молчала,

Лениво текла,

Говорила с собой: – я жива.-

И плыла в голове Луна,

И туманом ложилась во снах,

И твердила: -

Одна я, одна. –

А на утро залёг он в кустах,

И в глазах его был

Только страх…

57

На заре, в лучезарном свете,

Словно выпущенная стрела,

Принеслась Акмая снова

К тем стадам, что дремали сутра.

По степи, то тут, то там

Луч скользил по верблюжьим спинам

И будил от ночного сна,

Говорил: – я пришёл, пора.-

И звала Найман-Ан у порога

Заблудившегося

СЫНА…

И в тревоге надежда жила :–

Он придёт, он увидит меня. –

58

Но залёг он с ночи в кустах,

Притаился, как истинный враг.

Как охотник, он жертву здесь ждал,

И иного он здесь не желал.

Вот она, его жертва пришла,

На верблюдице белой сидит,

И зовёт его, и кричит…

59

Жоломан

Натянул тетиву у лука –

Так привычно, тихо,

Без звука,

И не дрогнула рука,

И молчала его душа?

И пропела стрела в ушах,

И пронзила её

Не звуком…

И рванула боль её грудь,

Встрепенулась в испуге Акмая,

Только вот Найман – Аны

Взгляд

Всё блуждал и искал

Жоломана…

60

– Жоломан, мой сынок,

Прощай… -

Найман – Ана на землю скатилась

И полынь её приняла,

Только сердце её не билось –

То был смертельный его удар,

Неизбежный, жестокий дар,

Как учил его воин – найман…

И кровью сердце её залилось…

Но напрасно к жизни стремилось,

И кричала её душа: -

Жоломан ,

Я – мама твоя…-

А кругом лишь одна

ТИШИНА…

61

Тишина обняла сарозеки,

Наклонили головки цветы

И росой,

Как слезою умылись

Маки красные в той степи.

А рука Найман -Аны сняла

Белоснежный платок из шёлка,

И взлетел он птицею вверх,

И кричал, и кричал одно имя…

В небе птицею стал платок

С белоснежным крылом

Под солнцем,

Словно ветер носил и кружил,

Поднимал высоко, высоко…

Эту птицу, а может – платок?

62

Чудо – птица летала, кричала,

Над верблюжьим стадом металась…

И твердила имя одно,

И разыскивала, но кого?

И с тех пор, чуть займётся заря,

На земле той, который век,

Нет покоя от этой птицы.

Тишину разрывает крик,

Как в последний, прощальный, миг.