Воспоминания человеческого детёныша о Великой Битве кромешной

Солдатика за верный глаз взяли в снайпера. А Михайло Михайлович в свою артиллерийскую часть вернулся. Грустили оба, хоть и были уже закаленными воинами.

Лежит Солдатик в засаде, не шелохнется, а сам все разговаривает про себя с Михайло Михайловичем, о том, что есть Москва из себя, какая у него мама хорошая и что он мечтает рисовать картины и обязательно позовет его к себе в гости. Вспоминает всех родственников Михайло Михайловича и шепчет про себя их имена, ни одного не пропустит, не забудет. И они ему родные все.

Сам Михайло Михайлович больше чем с родственниками, разговаривал с Солдатиком о своем колхозе, как будут его восстанавливать и какой получили урожай, и какая уродится картошка. И что надо делать, когда бык производитель колхозный дуреет и прет напролом, как танк немецкий. А когда говорили о снайперах, от которых немцам было не продохнуть, то всегда вспоминал своего напарника и гордился им.

Через много-много лет они встретятся в Москве и обнимут друг друга. Узнал Солдатик Иван Иванович, что на толстой шее Михаил Михайловича на всю жизнь остался суровый разлапистый шрам от железного гвоздя. Погладил его.

Это ведь наша юность боевая!!

Мы же со своей стороны пожелаем им долгих – долгих лет жизни. И пусть они всегда помнят друг о друге. А на том месте, где сражались молодые воины Солдатик и Михайло, на следующую военную весну появился маленький корешок, и всего один цветочек.

Такой маленький, кустиком, и цветочки на нем белые, такие мелкие-мелкие.

Попытаешься сорвать – ничего не получится. Корни у него длинные, листья и стволики жилистые и упругие, как телефонный провод военный, а вот цветочки красуются всего два дня. Ну, самое, большое – три. И трогать их нельзя, сразу засохнут и отвалятся. Может быть, оттого, что жизнь многих солдат на передовой была всего то – в три дня.

И то, если на него никто не посмотрит. Да и растет он только в одном месте нашей страны. Уже тут давно не хутор, а целое село, но зовется оно по-прежнему, как на воинских картах и был обозначен.

Вот тут теперь и живет крепкий, и такой слабый, нежно-белый цветок своей коротенькой цветущей жизнью, как у солдата на передовой. Но когда отцветут, то кустик этот ничем не возьмешь, хоть вновь здесь на танке катайся, такой он крепкий и прыгучий.

Солдатский.