Воспоминания человеческого детёныша о Великой Битве кромешной

Второго солдата звали просто Солдатиком-Карандашиком.

Длинный, худенький, совсем как его карандашик, который всегда был у него в правом кармане. но глазастый, все может нарисовать. И если Михайло был из деревни, где работал трактористом и прицепщиком, то Солдатик был родом из самого большого и главного города страны.

Солдатик еще нигде не работал и на нашу общую войну попал прямо из института, где он учился на первом курсе. Была у него в Москве мама, которая работала секретарем – машинисткой в одном учреждении и младшая сестричка по имени Надежда.

Не то, что у Михайло, у этого целая куча братьев, сестер, дядек, теток и бабушек. Как начнет Солдатик по его просьбе письмо писать, чтобы было без ошибок и красивым почерком, так вспотеет, покуда Михайло всех перечислит. Но зато вскоре знал их уже наперечет и даже поправлял если что.

Почему они вдвоем были. Да потому что ружье это противотанковое такое огромное, длинное и тяжелое, что даже Михайло пыхтит, когда пытается пострелять из него, как из винтовки.

Михайло это знает и завидует ему ужасно. Поэтому он всегда говорит, что до начала совместной службы в экипаже одного противотанкового ружья, он отбывал свою службу в авиационных летных войсках. Что он летчик по натуре и даже то, что ему даже хотели сделать специальный самолет, чтобы садиться ему с его ножищами и руками без всяких помех.

И вот отдала им Родина, в лице командира дивизии, приказ. Выдвинулась рота на танкоопасное направление и стала ждать. Стоять насмерть, бить врага и обескровив его, перейти в наступление, чтобы окончательно выгнать его из нашей страны. Да это и так все знали, от Верховного главнокомандующего до самого молодого и зеленого солдата. Эта была цель и задача будущей Курско-Белгородской битвы. Рота противотанковых ружей на позиции добралась ночью и до утра укрепляли старые, еще с того года окопы и делали новые.

А ранним утром, когда кухню еще не подвезли, Михайло и Солдатик пошли на хутор. Ничего не осталось от Хутора Пара, что был расположен на вершине огромнейшего русского холма, только местность, где, когда то жили люди. Где было все, где были криница, хаты, сады. А вот сейчас только пожарищи, груды кирпичей и расщепленные бревна. Но для Михайло это дело было не удивительно.