Перекресток в центре Европы

Он получил инструкции не стесняться в выражениях и разрешение добавлять некоторые обороты речи от себя, по степени накала страстей.

Франта прикидывался дурачком и делал вид, что не понимает, чего от него добиваются. Твердил, как заезженная пластинка, что Юля ему должна деньги. Ссылался на обещание Ивана, что в этом доме ему полагается выплата небольшого ежемесячного вознаграждения. За чем он, собственно, и пришел.

Переводчик из Жени был никудышный. Он поминутно запинался, делал паузы, подбирая слова, а Юлин ядовитый сарказм и вовсе пропадал впустую.

После длительных споров, наконец, удалось договориться, что Юля все-таки заплатит, так как в преддверии праздников в конторы соваться нет смысла, а вот после Нового года Франта обещает полное свое содействие в любое время и по первому требованию.

– Скажи ему, что деньги я передам только в присутствии нотариуса.

На том и расстались.

– А говоришь, не богатейка, – усмехнулся Женя, когда за манжелом закрылась дверь, – раздаешь деньги кому ни попадя! Он же дурит тебя…

– Не сыпь мне соль на раны!

– А нотариус зачем понадобился?

– Так, для понта! Может это произведет впечатление!

На следующее утро она передала Франте сто долларов в обмен на нотариально заверенную расписку, с которой пока было непонятно что делать.

Перед отъездом Юля обзвонила всех новых знакомых, поздравила с наступающими праздниками, навестила пани Анну, растрогав ее небольшим подарочком.

– Веселе ваноце а счастны новы рок! (Веселого Рождества и счастливого Нового года).

Закончив дела, она с легким сердцем отправилась домой, в Россию. На носу были Новогодние праздники, и она хотела провести их с сыном, по которому очень соскучилась. Накупив подарков, она уехала.

***

Юля вернулась ближе к февралю.

Уезжать из дома совсем не хотелось. И очень трудно было объяснить родителям, что же она там делает одна и почему Иван уехал. Он, конечно, позвонил им и как-то объяснил, что происходит, но вопросов все равно оставалось больше, чем ответов, даже у самой Юли.

Очередная разлука с сыном была очень тяжела.

– Я все делаю для того, чтобы наша семья вновь была вместе, – успокаивала она себя, – но это мало утешало, и у нее перед глазами постоянно возникала сцена расставания в аэропорту, когда она с фальшивой улыбкой махала рукой родителям и видела слезы на глазах сына. Сама она потом сидела в самолете и беззвучно рыдала, глотая слезы.