Обретая счастье

Если взвесить ссоры и счастливые моменты, то получается, что ссор было примерно с одну песчинку, а счастья – вагон и маленькая тележка.

Мы были счастливы. И однажды оборвался мост наших планов. Во всем мире люди перестали радоваться, грустить, злиться. Изначально это были единичные случаи, но потом появлялось все больше и больше людей, не ощущающих эмоций. Их называли без вести пропавшими. Поскольку они жили по-прежнему со своими родными, но уже не принадлежали им. Келли сказал, что нас это не коснется, ибо наша любовь сильнее всех этих вирусов.

Однако жизнь – это не сказка, и нас тоже настигла эта участь.

Мы долго боролись с ней. Каждый день мы спасались воспоминаниями. Жили прошлым. Фактически только в прошлом осталась жизнь. В настоящем ее больше не было.

Как обычно случается, мы привыкли. Человек ко всему привыкает, Вилли. И мы тоже привыкли. На момент появления вируса говорили, что это не болезнь. Мы только и слышали: «Человечество сделало шаг в эволюции. Благодаря отсутствию эмоций не будет войн, будет мир и порядок».

Но это все-таки эпидемия. Келли всегда говорил, что это вирус, который забрал самое дорогое, что у него было, – любовь. Ради любви он готов был терпеть все ссоры, все войны и все обиды. Ни что не сравнимо с любовью. Любовь – это благо. И он хотел жить, окруженный любовью.

На момент появления вируса у нас уже была Милли, твоя мама. Мы растили ее в любви четыре года. Далее ей пришлось жить, как все, – без эмоций. Второго нашего ребенка, Билли, мы воспитывали иначе, чем твою мать.

Он уже не ощутил, что значит материнское сердце.

Мы жили без ссор и истерик. Вокруг витало только понимание и уважение. Все было хорошо. Мы были семьей, и это главное. Однако когда Билли исполнилось 10 лет, у Келли нашли рак, и он в скором времени покинул нас. Как же все-таки интересно получается: человечество шагнуло далеко вперед, а бороться с обычными болезнями еще так и не научилось».

Бабушка всегда мне рассказывала, как они раньше жили: ощущая жизнь, впитывая эмоции.

Когда я родился, у меня диагностировали хроническое любопытство. Так бывает. В наше время дети рождаются не с заболеваниями, а с некоторыми отголосками эмоций в душе. Моей маме сказали, что ей будет очень трудно со мной. Ибо мне придется открывать этот мир более ярко, поскольку я имею патологию.

Также мама рассказывала, что ей предлагали отказаться от меня, но она даже не рассматривала такой вариант.

Таких, как я, считают странными.