Мой сад осенний

Что это? Стук сердец, невозмутимо мерный?

А может быть, стучит железный метроном…

Делоникс

За красными искрами ветер в погоне,

Он хочет раздуть их в костер поднебесный.

Опять зацветает повсюду делоникс,

И новых страстей открывается бездна.

Пусть красного цвета прольется так много —

Художникам эта палитра готова,

Там каждый мазок отзовется тревогой

И напоминаньем о крови Христовой.

Он царственный пурпур набросит на крону,

Как мантию – знак королевских отличий;

Достоинством царским стоит вознесенный

Делоникс средь разных деревьев обычных.

Зеленое слева, зеленое справа —

Застынет весь парк в изумленном поклоне.

Земной красоте – восхищенье и слава,

О райских садах нам напомнит делоникс.

Но время идет – лепестки опадают;

Их огненный смерч пронесется кометой.

Как Феникса хвост, красота отпылает,

И вновь возродится средь южного лета.

Художнику

Художник возле «Катькиного» сада,

Ты смотришь на меня, как на модель.

Ну что ж, рисуй, я буду только рада,

Когда свою закончишь акварель.

Ты говоришь: в улыбке обаянье

И в отрешенном взгляде в никуда.

Закрась штрихом следы морщины ранней —

Хоть на портрете буду молода.

Придай лицу наивную беспечность

Без отпечатков, сделанных судьбой.

Отбрось моих сомнений бесконечность,

А нарисуй и счастье, и покой.

Как будто мне подарки дорогие

Дарила жизнь, и от ее щедрот

Я растеряла годы молодые,

Их разбазарив на сто лет вперед.

Ты нарисуй, что я купаюсь в счастье:

Поярче краски, посильней мазок.

Пусть пожалеет об ушедшей страсти

Тот, кто когда-то мною пренебрег.

Мне кажется…

Мне кажется, идет навстречу Гумилев —

Знаком его прищур, он смотрит вдаль куда-то;

Исчезнет вдруг в тени средь питерских дворов

В багровой глубине холодного заката.

Куда он так спешит? Наверное, в Кронштадт;

Там сядет на корабль, и вот за океаном

Заплещется волной озерной синий Чад,

И ляжет возле ног знакомая саванна.

И будет удивлять жираф своей красой —

Пугливый великан, он кротко смотрит в небо.

Найдет ли там поэт далекий рай земной —

Сосредоточье рифм и жизни од хвалебных?

Охватит вдруг тоска по брошенным краям:

Не к питерской красе – вернется к смерти верной.

Последний рифмы блеск, бег строчек по листам —

Так убежали в степь испуганные серны.