Ультимо

Глеб запрокинул голову и расхохотался:

– Очень приятно познакомиться, – он пожал руку Вадима.

Вероника во все глаза смотрела на Вадима, как будто видела его впервые. Она была без очков, отчего у Каратова мелькнула мысль, что девушка носит их просто для солидности. Сходство с братом была незначительной, что-то общее было в верхней части лиц, и то, если внимательно приглядываться. Глеб был почти на голову выше сестры, хотя Вероника была не маленькая для девушки – где-то под метр семьдесят. И брат, и сестра имели тёмно-коричневый цвет волос, по всей видимости, Вероника не красилась, что, безусловно было плюсом с точки зрения Вадима, который предпочитал девушек с естественным природным цветом, а не замаскированными под те цвета, которые сейчас в моде.

Глеб был умным парнем, он сразу почувствовал, что лишний в этом положении, поэтому откланялся:

– Был рад познакомиться, – сказал он, глядя в глаза Вадиму. – Ника, я поднимусь к отцу.

Глеб исчез за дверью парадной.

– Я сейчас, – встрепенулся Вадим, бросившись к своей машине.

Вероника осталась одна стоять на дорожке, ведущей к подъезду. Каратов схватил сирень, и захлопнул дверь автомобиля. Выпрямившись, Вадим замер, любуясь девушкой: в свете фонаря, в бликах белой ленинградской ночи, она была похожа на неземное существо, прибывшее из другой галактики – так, по крайней мере казалось влюблённому Каратову. На Веронике был красивый брючный костюм цвета спелой вишни, волосы были зачёсаны назад, открывая высокий, как у брата, красивый лоб.

Небесное создание шевельнулось, Вадим обрёл дар речи. Подбежав к девушке, он протянул букет, и сказал совершенно не к месту:

– Извини, но магазин был закрыт, и я вот…

– Спасибо. Как мило, – ответила Вероника, беря цветы.

– Пойдём, пройдёмся?

– Хорошо.

Они, не сговариваясь не касались того, что произошло между ними в школе. Казалось, это было не с ними, казалось, это произошло с кем-то и давно-давно. Вадим был на вершине блаженства, держа за руку Веронику. Он рассказывал ей о своей работе, рассказывал об Олеге, говорил много об Айвазовском, своём любимом художнике, коснулся даже политики, но вовремя спохватился – уж о ней-то негоже говорить на свидании с девушкой.