Под чёрным крылом войны

Она вошла в квартиру, он поднялся ей навстречу, Саша помог маме раздеться. Андрей Николаевич увидел женщину приятной наружности, примерно свою ровесницу. Она поздоровалась, и сказала:

– Ну, что ж, давайте мыть руки и ужинать. У нас всех сегодня нелёгкий день.

Андрей Николаевич никогда не встречал женщины с такой силой духа.

Он понимал, какие чувства Лидия Максимовна может сейчас испытывать, но она нашла в себе силы этого не показывать. А, Лидия Максимовна, чувствовала себя приговорённой к смерти, которой дали отсрочку, предложив последний ужин.

Кусок не лез им всем в горло, но они, старательно и молча, опустошали свои тарелки. И, каждый из них, не решался первым начать тяжёлый разговор.

Когда Лидия Максимовна ушла мыть посуду, Саша, подойдя к ней, тихо прошептал:

– Мама, я не покину тебя, но мне надо пообщаться с папой, рассказать ему обо всём, чтобы он понял и меня, и тебя.

– Хорошо, сынок. Я переночую у Маруси, а вы с папой побудьте вдвоём. Ты будешь спать на моей кровати, а папа на диване.

Бельё в шкафу. Завтра выходной, так что выспитесь, а мне завтра снова на работу, надо привести в порядок документацию.

Отец с сыном проговорили не один час. Саша рассказал, как они жили без отца в блокаду, как умерла мама, как он оказался в детдоме.

– В детдоме у меня появились старшие друзья – Элик, Борька, Витька. Они мне помогли освоиться в детдоме. Где они теперь – не знаю, но очень хотел бы узнать. Я думаю, что мне повезло больше всех. Ещё в Свердловске мы потеряли друг друга – Витька побежал в туалет и не вернулся.

Элика с Борей увёл какой-то дядя. А я пошёл искать институт, с которым ты уехал из Ленинграда.

Отец, молча, слушал рассказ Саши, и понял, что тот подходит к самому главному для них обоих:

– Я приехал с вокзала в город на трамвае, искать твой институт, но у меня не хватило сил. Я подошёл к большому дому с высоким крыльцом, думал, это институт, а это оказался Дом связи. Я очень устал и замёрз, целый день ничего не ел. Я присел у крыльца, и больше ничего не помню.

– Там меня и нашла мама Лида. Она принесла меня домой, сняла с меня грязные лохмотья – ведь мы долго ехали в вагоне для перевозки скота, лёжа на грязном полу, – несколько дней, не раздеваясь. Отмыла меня в тёплой воде. Я проболел больше месяца. Никто не верил, что я выживу. Мама ставила мне уколы через каждые 4 часа, и ночью тоже, а ведь она ещё работала в эвакогоспитале. Когда мама была на работе, за мной ухаживала Маруся. Она медсестра.