Атлантический цикл

Прошло с тех пор, с горячечных попыток

Все изменить, почти что тридцать лет…

И лишь вчера, внезапным третьим зреньем,

Открывшимся, как светлое окно,

Уже ненужным, поздним озареньем

Я понял все – и страшно, и смешно…

Беспомощный, бессильный и бессонный,

Я тщетно бился об страницы лбом, —

Так и Господь, должно быть, в миллионный

Читает раз всей жизни нашей том.

Он знает – все, как прежде, бесполезно.

Кто был каков, останется таков,

И поступью пройдут полки железно,

И будет плач со скрежетом зубов.

Он знает – нет преграды этой силе.

И коль тогда, как ни был бы он свят,

Пророка осудили и казнили,

Теперь опять осудят и казнят.

С уверенностью той же, тот же голос

Все то же скажет, не наоборот,

И ранее не падал если волос,

Он и сейчас с главы не упадёт.

…И все стерев и давши выход гневу,

В который раз, средь райских лопухов,

Господь, вздыхая, вновь подводит Еву

С Адамом к древу, полному плодов.

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ

В центре полночи осовелой

Я пера треугольной стелой

На площадке бумаги белой

Свой рисую автопортрет.

Опоясанный силой вышней,

Четырех- или восьмистишный

То вношу, то стираю лишний,

Отягчающий мысль куплет.

От корчмы к караван-сараю

Я пунктиром подошв шагаю,

Разделяю, пересекаю

Горизонта волшебный круг, —

Напрямую, наудалую,

Ног своих под собой не чую,

Справа запад, восток – ошую,

Сзади север, а прямо – юг.

Лес редеет, как старый ворот:

То приметан, то снова спорот,

Слева город, и справа город,

Сверху воздух, внизу земля.

Я иду по лучу проспекта,

Как в учебнике старом Некто

Шел к перфекту от имперфекта,

К бесконечности от нуля.

Прямо – кремль, за спиной застава,

Церковь вон, как дракон, трехглава,

Слева – здания, площадь – справа,

Сверху небо, внизу асфальт.

Вот живу – не судите строго,

С неба смотрит Луна двурого,

Тенор тему выводит бога,

Тему черта выводит альт.

Вот и люди – из крови, плоти,

Приближаясь по асимптоте,

Вы ко мне, от меня идете,

Впереди или позади:

В амфибрахии и в хорее,

Кто медлительно, кто – скорее,

Символ лунный у вас на шее,

Символ солнечный на груди.

Колоском среди многих пашен,

Колокольней одной из башен,

Я кому-то немного страшен,

А кому-то слегка смешон.

Вот пишу, но чего же ради?

При таком и другом раскладе

Вечно будет эпиграф сзади,

Как мой собственный эмбрион.