Корни

– В разговоре принимают участие известные эксперты, действительно знающие и уважаемые люди, – извиняющимся тоном пояснил он.

– Мог бы посмотреть передачу и в записи, – укоризненно покачала головой Тина.

– Начало мы уже пропустили, осталось всего полчаса, – оправдывался Иван.

– Ну что с вами делать, смотрите! А мы пока здесь приберемся, подготовимся к горячему.

– Ой-ой, смотрите! – громко вскрикнула Полина. – Это же наш профессор, человек энциклопедического ума, бездна обаяния, остроумия. Я хочу его послушать.

– Ну-ка, ну-ка! И я хочу приобщиться, вдруг и впрямь скажут что-то новенькое, – заинтересовалась Ирина. Несмотря на свои намерения, Тина осталась за столом и вместе со всеми досмотрела передачу до конца. – Я ожидала большего, – разочарованно произнесла Ирина.

– Да уж, сто лет прошло, а все одно, воду в ступе толкут.

– Нет, несколько свежих идей промелькнуло, – вяло возразил Иван. – Озвучены наконец-то документы, подтверждающие участие в подготовке переворота иностранных разведок, заинтересованность промышленного и банковского капитала в самой России.

– О том, что революция была импортирована с Запада, всем известно.

– Ты это говоришь с позиции сегодняшнего дня. Вспомни, как горячо раньше отвергалась даже мысль о германских деньгах, полученных большевиками.

– Любое сокрытие правды для решения сиюминутных задач – обычное дело для политиков. Простой пример: никто и никогда не заикался, что автор большевицкой «библии», Манифеста коммунистической партии, ненавидел славян и православие.

– Разве могла случиться октябрьская революция, не будь февральской? Вот с чего надо было начать, – уверенно сказала Тина. – О красном терроре еще до Троцкого говорили не только Ленин, но и Мартов, и даже Плеханов, которые были весьма умеренными революционерами. А почему так мало говорят о периоде правления Керенского? Голод, холод, расшатывание умов и устоев… В Петрограде тогда не осталось богатых не разграбленных квартир.

– Все началось гораздо раньше, с середины девятнадцатого века. Тургенев прекрасно описал в романе «Отцы и дети», – высказала свое мнение и Кристина.

– Да что вы как попугаи: Сталин, Ленин, Троцкий… Как не надоело говорить одно и то же! – неожиданно зло сказала Ирина. – Меня уже тошнит, когда слышу обвинения в адрес тех, кого давно нет в живых. Смешно сегодня рассуждать о причинах революции.