Старая дева

 – Я видела в жизни немало хороших врачей, но если столь рьяно служить людям в двадцать шесть лет, то что от него останется к сорока?

Я размышляла о том, что останется от меня.

Ночные дежурства. Постоянные разговоры с друзьями о работе. Двойная нагрузка во время эпидемий гриппа, ОРЗ и черт знает чего еще. Раньше я думала, что эпидемии гриппа бывают только зимой. Теперь они казались мне внесезонными. Круглогодичными. Круглосуточными. Максим не приезжал вечерами. Он отменял свидания. Даже в наши все более укорачивающиеся встречи телефонными звонками врывались люди, пытающиеся вылечиться не сходя с дивана.

Им нужен был срочный совет врача, они никак не могли подождать до завтра. Я ненавидела их всех – всех этих страждущих и болящих – за то, что они болели. Мне казалось, что они нарочно придумывают себе всякие хвори, чтобы отвлечь Максима от меня.

Я никогда не ожидала обнаружить в себе такую ненависть к больным людям. Я редко болела сама, никогда не лежала в больницах и сейчас упрекала себя за эгоизм и душевную черствость.

Я старалась не жаловаться Максиму, я пыталась понять и проникнуться, я целыми днями уговаривала себя не злиться и иметь сострадание. Но не имела.

Он просто не умел отказывать. Ему казалось, что если он не уделит время человеку, обратившемуся к нему за помощью, то совершит предательство, нарушит клятву Гиппократа или что-то еще в этом роде, хотя, по-моему, Гиппократ предостерегал от того, чтобы навредить человеку, а не повелевал исцелить весь мир, не останавливаясь ни на миг в этом благородном деле.

– Даже Иисус, в чьей власти было исцелить всех болящих мира, – сказала я Максиму, – не посвятил этому всю жизнь. Даже Он уходил от тянущихся к Нему рук, чтобы побыть в уединении и продолжить свой путь.

– У Иисуса была другая задача, – ответил Максим. – Он пришел не как врач, а как учитель. А я обязан лечить людей.

Не находя в себе силы отказывать другим, тем самым он постоянно отказывал мне.

– Ты не можешь исцелить всех больных в мире! Такое ощущение, что ты единственный терапевт в этом городе! – иногда прорывало меня, но я брала себя в руки, призывая на помощь всю силу воли, ибо понимала, что такое глобальное непонимание призвания мужчины может оттолкнуть его.

Иногда я жалела, что не болею сама. Может быть, тогда бы и я попала в число тех, кто нуждается в его времени и заботе. Один раз у меня даже начался жар, но, видимо, ничего серьезного, температура через день спала, и я ничего не добилась.