На чужом пиру

На старухе новенькое и иголочки шерстяное пальто, на голове красуется белая шаль. На сыне костюм с модным воротником и широкие брюки, да к тому же длиннющие – впору пыль дорожную подметать. Точь-в точь, как две капли воды, смахивают на исподние штаны из пестрого сатина, которые покойный Молдабай любил надевать летом. «Ладно, уж Бог с ним с пацаном-то, ветроген еще, падок до всякой чепухи. А вот что этой выжившей из ума на старости лет приспичило? Чего же она красоваться, словно девушка, вздумала?». Айдарбай взглянул на нее косо, но промолчал, однако старуха и внимания на это не обратила.

– Ойбай, а какую квартиру Корганбекжан получил. Все что пожелаешь: хочешь – холодная, хочешь – горячая вода течет. Невестка и руки свои в саже не пачкает, чтобы печь разжечь. Включит газ – и еда готова. Прямо под домом – магазин. Бери чего хочешь! Даже тесто готовое продают. Старый, а старый, оказывается, ничего-то мы с тобой и не знаем, никуда не выезжали.

Сама аж помолодела-похорошела, так и захлебывается от удовольствия.

Айдарбай не стал перебивать ее. Выслушал до конца старуху и сказал с обидой и упреком:

– Ну, добились своего. Нравится – так езжай в свой рай. Мне и здесь хорошо.

Старуха искренне удивилась:

– Да что мы тебе плохого сделали, старый? Скоро и рта раскрыть не дашь, наверно.

В это время вмешался и младшой:

– Коке, недавно в издательстве книгу его выпустили.

На слова «книгу выпустил» старик недоверчиво покосился:

– Ну и что он там пишет? Что это за книга?

– «Люди нашего аула»… Так и называется.

– Хмм. «Люди нашего аула»… – недовольно поморшился Айдарбай.

Тойбазар всерьез обиделся, что он, грамотный всетаки человек, не смог убедить темного старика.

– Да нет же! Редактор сам лично похвалил – «правдиво изобразил жизнь аула. Написана хорошим языком, интересная».

Старик не стал выяснять подробности.

– Кто знает, может, и интересная, – и постарался побыстрее замять на этом разговор.

Старуха намекнула, что из этой поездки она привезла искорку еще одной радостни вести. Айдарбай более всего ей и обрадовался. Стоило той сказать, что невестка, кажись, в положений, что к новому году разрешится, – как у него засосало под ложечкой и приятное тепло разлилось по всему телу: «Давно бы и сказала это, чем языком попусту молоть!».