На чужом пиру

У Алданыша екнуло сердце. Он заерзал на месте, стараясь отговориться:

– Утеке, но ведь я…

Но старший сын воспитавшего его брата оборвал на полуслове.

– Э-э, Алдош, разве у Бакбергена есть родсвенники ближе нас с тобой? – сказал, посмотрев на Алданыша с ласковым укором. – Кому же ехать если не нам?

Алданыш не нашел слов, чтобы отказаться, и покорно опустил глаза.

– Значит, решили, – отрезал Уктембай.

Конечно же, Алданыш мог вежливо отказаться, ссылаясь на дела, но его сердце растаяло от слов: «Кто Бакбергену ближе нас?».

Так Алданыш с двумя аксакалами съездил в Кзыл-Орду к сватам. Они оказались славными людьми, радушными хозяевами, на пять дней задержали у себя гостей. Впервые Алданыш выбрался так далеко от своего аула и впервые в жизни забыто было его детское прозвище Алдош – здесь все называли его уважительно, Алдеке. Однажды даже хозяева настояли, чтобы он первым взял в руки самую почетную часть угощения – баранью голову.

Почти каждый из смертных – раб того, кто его уважает. Алданыш пять дней подряд возил родственников на такси. На обратном пути Укембай и старший брат его жены Курман сошли с поезда у своего аула, и Алданыш один привез Бакбергену весть о том, как их встретили сваты.

Садилось солнце. Закончили ужин и пили чай. Невестка начала стелить постели. И только тут Алданыш вспомнил, зачем приехал в райцентр. Ощущение восторга, с которым он прожил целую неделю, тут же угасло, как залитый водой костер.

«Завтра все разойдутся по делам, а я опять останусь ни с чем», – подумал он с горечью и, отозвав Бакбергена в соседнуюю комнату, рассказал ему о своих бедах.

– Вот как унижает твоего брата Шардарбек! – вздохнул, закончив рассказ. Но что удивительно, рассказ этот ничуть не возмутил родственника.

– Зачем тебе, ага, ввязываться в склоки и пересуды из-за таких мелочей?! Возраст у тебя, слава Богу… – сказал Бакберген не только не возмущаясь, но и укоряя самого Алданыш.

– Дорогой, какая же это мелочь, если твой брат остался без работы. Сам знаешь, куча детей малых, – сказал обиженно, подрагивающим голосом.

– Это уладится само по себе. Будет Шардарбек в райцентре, я с ним поговорю, конечно, – преспокойно зевнул Бакберген. – Но и ты не кичись своей гордыней… Можешь и извиниться, не убудет…

От такого разговора все радости последних дней разом забылись.