Острый угол

То ли светит день, то ль стоит темно,

Мать глядит, глядит за село в окно;

На закате дня, по росе – в рассвет —

За село ведет материнский след…

И годам лететь,

И ветрам плясать,

У дороги мать

Будет сына ждать,

Озаряя даль

Прядью сивою,

Вербой-ивою

Сиротливою.

«Ветром высосаны колки…»

Ветром высосаны колки,

Дождь зарылся в зеленя.

На обочинах проселка

Пухнет черная квашня.

Под заброшенною хатой

Зябнет стая голубей.

У коня в хвосте кудлатом

Зреет высохший репей.

Вдоль притихшего болота

Мокнут в дреме камыши,

И вокруг – до горизонта —

Хоть в бинокль! – ни души.

Лишь порою над лугами

На неубранную рожь

Тянут утки табунами…

И не хочешь, да заснешь.

«И случится такое: обойдя полземли…»

И случится такое: обойдя полземли,

С подорожной сумою я, усталый, в пыли,

Навидавшийся лиха за тяжелый свой путь,

К дому отчему тихо загляну на чуть-чуть.

Я приду на рассвете, когда сны на краю,

Чтоб не видели дети неудачу мою.

…Те же ставни резные, те же двери в сенях…

Но чужие, чужие встретят люди меня.

«Ты откуда, прохожий, в нашем древнем роду

Не случалось похожих на такую беду,

Всё у нас – слава Богу, всё у нас ко двору.

Вот – испей на дорогу, и ступай подобру.

Уходи поскорее. Будь здоров и прощай,

Нам котомкой своею детвору не смущай».

И протянут искристой, в деревянном ковше,

Той колодезной, чистой, что пивал я уже.

Спросят: «Сладко ли пьется?.. Как водица на вкус?..»

А вода из колодца, где калиновый куст,

Что в углу, в огороде, у сухого плетня!

Стану пить я и, вроде, – кто-то помнит меня,

Кто-то знает, что жил я,

Верит, что я живой,

Что вовек не дружил я с нехорошей молвой,

Что, скитаясь за далью, милой родины вне,

Жил измучен печалью по родной стороне.

На ВДНХ

1. Ракета на площади промышленности

Такое впечатление, что она заправлена,

Стоит и ожидает Юру Гагарина,

Что вот подойдет он в той, памятной, одежде

И нам улыбнется открыто, как прежде,

Рукою помашет, в плечах не узкий,

И скажет: – Поехали!

Запросто, по-русски.

Покажется ракета вехою вселенской,

А мы еще не знаем, что Юра-то смоленский,

Но пламя ударит в бетон, оранжевое,

И станет тревожно на сердце у каждого

За эту ракету, проглоченную синью,

За нашего парня, за нашу Россию!

2.