Пьющие небо

Мы из Челябинска.

– Я недалеко здесь живу, у ручья. Заходите на чай. Вы надолго?

– Недели на две.

Эдагарас сел рядом и закурил папиросу.

– И чем вы там в Челябинске занимаетесь?

Я вдруг задумался.

– Ландшафтный дизайн. Я в зоопарке работаю, вольеры проектирую, – улыбнулась Нина.

– Панды, фламинго, водопады, плавающие лотосы?

– Именно так, – засмеялась она, – а ты?

– Я музыкант, – просиял Эдагарс и ударил в барабан. – Хотя по специальности медконструктор, в рижском НИИ разрабатываю ингаляторы.

– Тоже забавно. А Кирилл художник сцены в театре юного зрителя, вместе с отцом работает.

– Ого себе. Что в последний раз ставили?

– «Пеппи длинный чулок», – усмехнулся я. – Но этот спектакль каждый год идет. Монтируем декорации, настраиваем оборудование. Ничего сложного… Хотя в следующем сезоне будет премьера «Мухи-Цокотухи». Проект уже готов, после отпуска приступаем.

– Жесть.

– Да уж.

Я с удовольствием вспомнил о гигантских силиконовых цветах, рулонах искусственной травы, механическом пауке.

Бессонные ночи, выходки пьяных рабочих, извечно недовольный режиссер, шутки отца. Мне предстояло много интересного. Но все это после отдыха. Пока об этом нужно забыть.

Эдгарас остался валяться на пляже, а мы оправились искать место для стоянки. У побережья оказалось слишком людно, палатки гнездились через каждые пять метров, поэтому мы поднялись на пригорок и углубились немного в лес, где обнаружили уютную полянку в окружении старых, обшарпанных сосен. Есть почему-то не хотелось, но я все же быстро развел костер и вскипятил чай.

Вечерело. Пылающее солнце покорно таяло в мутных сумеречных сгустках. Нина задумчиво смотрела в кружку и вдыхала пар. В ее нежных, спокойных глазах падающими звездами сияли искры огня.

– Я здесь совсем не ощущаю времени. Сегодняшний день… Он кажется очень долгим. И в то же время, все так быстротечно. Странно…

– К чему тревожиться об этом, Нина? Время понятие относительное. Состаримся и умрем, и в момент смерти прожитая жизнь покажется лишь секундой.

А может, и наоборот. Будем проживать все снова и снова, до бесконечности. Не думай об этом… По крайней мере здесь не думай…

Я почувствовал в ней перемену. Что-то чистое и полное светилось в ее глазах. Это было свойственное только детям безграничное доверие к миру, непоколебимая уверенность в собственной защищенности.

– Нет, Кирилл. Все это хорошо. Очень хорошо.

2

А ночью мне снилось, как она задыхалась.