Пьющие небо

 – Мне тоже снилось, что я загадала. Еманжи. Она явилась мне ничуть не грозной, наоборот, была очень ласкова и даже сентиментальна. Она показала мне свой чудный сад с живыми цветами, которые поют. Все море было насыщено волшебной музыкой. Сказка!

Ополоснувшись холодной водой, я первым делом проверил коньяк, словно он, действительно, мог быть выпит во сне. Конечно же, ничего не убавилось, и вопреки советам енота я сделал большой глоток. Голод меня не беспокоил, но я все же съел пару фруктов, и не без удовольствия.

– Ну что? – усмехнулась она, сверкнув эмалью неестественно ровных и белых зубов. – Как твои феи?

– Вот моя фея, – кивнул я в сторону Нины.

Комета перевернулась на песке и обнажила смуглую спину, на которой цветными змеями шевелилась странная татуировка. Комок сплетенных щупальцев, пронизывающих древнеиндийские символы, пульсировал и извивался, меняя яркость, оттенки цветов и глубину резкости.

– Нанотату, – пояснил Эдгарас, уловив мой взгляд.

– Словно живая, – удивилась Нина.

– Так и есть. В поселке такие за час делают.

– Такую не повторить, – заметила Комета со сдержанной гордостью, – эскиз мой, а кололи в Гоа.

– Занятно. В ней что-то есть? – я указал на фляжку, что валялась рядом.

– Коньяк, – хитро прищурился Эдгарас, – угощайся.

5

Утром я вновь убедился в бесчисленных достоинствах местного коньяка. Всю ночь мы скакали под барабаны и поглощали его в неприличных количествах. Я даже не помнил, как оказался в палатке. Поразительно, но Нина тоже. Однако похмелья на следующий день не было. Ни у меня, ни у нее. И весьма кстати. Ближе к полудню приехал отец. Не то, чтобы он мог расстроиться, но не хотелось встречать его с опухшей физиономией.

– О работе ни слова! – ухмыльнулся он, обнимая меня, – пять лет в отпуске не был.

Высокий и крепкий, он и в пятьдесят сохранял юношескую бодрость. Его врожденный энтузиазм всю жизнь был для меня недосягаемым примером. Во многом, благодаря работе, которой отец был фанатично предан. Пожалуй, лишь седые кудри выдавали его настоящий возраст.

– Ручей далеко? – спросил он, поставив палатку.

– Полчаса ходьбы. Наверху. В горах.